Найти в Дзене
Мирослав Польский

Две дорожки следов спускались по росистой траве к озеру

3
1 мин
Две дорожки следов спускались по росистой траве к озеру, где Мод, купая в воде подол пальто, разглядывала то, что держала в пригоршне. Рядом, скрестив руки на груди, стояла Кристина. Она чуть подбоченилась, откинула назад волосы и, макая в воду носок туфли, смотрела на другой берег озера. Убранные назад волосы такие же, как у Элизабет в молодости, — восторг пожилых дам и вечный протест моде. Джордж называл Кристину тициановским ангелом, а та твердила, что проклята, — мол, рыжим идет лишь оранжевый. Одно время Элизабет казалось, что дочь вырастет гибкой и изящной, как Карен. Серые глаза, упрямый рот и крупные черты Джорджа — Кристина и впрямь эдакая мрачноватая красавица. Вероятно, однажды мужчины оценят ее безмятежное равнодушие и бесхитростную улыбку. Элизабет с Джорджем прошли в тень высоких елей, потом снова на солнце. Видимо, на кухне открыли окно: утреннюю тишину нарушал звон посуды, грохот кастрюль и музыка, которую передавали по старому радио миссис Маккрей. Вдруг Мод бросилась

Две дорожки следов спускались по росистой траве к озеру, где Мод, купая в воде подол пальто, разглядывала то, что держала в пригоршне. Рядом, скрестив руки на груди, стояла Кристина. Она чуть подбоченилась, откинула назад волосы и, макая в воду носок туфли, смотрела на другой берег озера. Убранные назад волосы такие же, как у Элизабет в молодости, — восторг пожилых дам и вечный протест моде. Джордж называл Кристину тициановским ангелом, а та твердила, что проклята, — мол, рыжим идет лишь оранжевый. Одно время Элизабет казалось, что дочь вырастет гибкой и изящной, как Карен. Серые глаза, упрямый рот и крупные черты Джорджа — Кристина и впрямь эдакая мрачноватая красавица. Вероятно, однажды мужчины оценят ее безмятежное равнодушие и бесхитростную улыбку. Элизабет с Джорджем прошли в тень высоких елей, потом снова на солнце. Видимо, на кухне открыли окно: утреннюю тишину нарушал звон посуды, грохот кастрюль и музыка, которую передавали по старому радио миссис Маккрей. Вдруг Мод бросилась вверх по холму, из пригоршни на пальто полилась вода. Когда добежала до родителей, вода уже вытекла, а на ладони девочки билась крошечная полупрозрачная рыбка с блестящими глазками. — Вот так улов! — воскликнул Джордж. — Скорее, Моди, брось ее обратно! Девочка повернулась на сто восемьдесят градусов и бегом кинулась к озеру. Чулки сползли, на желтом пальто мокрое пятно — Мод снова села на корточки, купая подол в воде. Кристина подошла посмотреть. На кухне опять загрохотали кастрюли, а песне по радио теперь подпевала девушка. Элизабет закрыла глаза, подняла лицо к нежаркому весеннему солнцу и вслепую зашагала в малиновой темноте, сгустившейся за сомкнутыми веками, ощущая надежность руки Джорджа и ритм его тяжелых шагов. «Сейчас открою глаза и увижу Майкла. — Элизабет столько раз это представляла, что измена Джорджу стала привычной, даже безобидной. — Это не значит, что я не люблю мужа. Я сама все решила и жизнью вполне довольна». Счастье и горе молодости сменились размеренными буднями, мирными и почти счастливыми, но ее разыскала картина Майкла. Она доказывала, что эта жизнь — отнюдь не предел мечтаний.