Я освободилась. Угад рухнул на землю, превратившись в лужу, попутно окропив меня
маслянистой жидкостью. От прикосновения чуждой магии мои губы загорелись.
Отплевываясь, я попыталась стереть липкую жижу с лица, чтобы открыть глаза, но
только еще больше размазала эту гадость. Рот покалывала моя собственная кровь. Нос
разбит, не повезло. Полезла в карман за какой-нибудь тряпкой – иначе придется спалить
тут все дотла, чтобы скрыть свою магию. Вслепую вытащила бинт, вытерлась и наконец
открыла глаза.
Кровосос лежал, не шевелясь. Его грудная клетка превратилась в мешанину сломанных
ребер, след из ошметков того, что прежде являлось сердцем, вел прямо к Дереку,
распростертому на спине. Волчонок не шевелился. Над телом оборотня парила рива,
обвивая волосами его горло. Нас разделяло футов сорок. Мне ни за что не успеть.
– Сдавайся, или он умрет, – произнесла голосом пастыря.
Отбросив бинт, я потянулась к метательному кинжалу на поясе.
– Он сдохнет! – прошипел пастырь.
Я швырнула нож. Лезвие воткнулось в голову ривы, и ее глаз лопнул, как перезрелая
виноградина. Отбросило назад, и я принялась бросать в нее один за другим акульи
зубы. Треугольные клинья пробили ей глотку и щеки. Она покачнулась, уставилась на
меня зияющей дырой глазницы и растеклась в прямом смысле слова.
Я подбежала к Дереку и приложила ухо к его груди. Сердцебиение прослушивалось.
Сильный и ровный ритм.
Голова оборотня была перепачкана кровью вампира. Ранен ли сам Дерек – определить
невозможно.
– Дерек!
Господи, кем бы ты ни был, я сделаю что угодно, только не дай ему умереть!
Веки оборотня дрогнули, пасть приоткрылась, и он медленно сел.
– Где болит?
Что это я?! В боевой ипостаси способны разговаривать только самые сильные
перевертыши. Дерек к ним не относился.
– В-з-з-де, – невнятно, но вполне узнаваемо прорычал он.
– Везде?
Тот кивнул.
– Н-мано.