Всего семь часов . В купе фирменного поезда Ленинград - Таллин.
За четыре рубля по студенческому билету .
Со скидкой в пятьдесят процентов.
Я очутилась в мире , который существовал для меня только в воображении.
Столик в купе закрывала салфетка с национальным орнаментом.
Что - то вроде небольшой скатерти.
На салфетке - четыре керамических блюдца и четыре керамических чашки.
Ложечки и сахар лежали отдельно на тарелочке.
И запах кофе в вагоне , который увозил меня от тревог студенческой жизни, от неустроенного быта и чувства острого одиночества.
Таллин принимал меня уже здесь , в вагоне с ковровыми дорожками и
чистым новым постельным бельём.
В поездах , в которых я ездила до сих пор, бельё было серое, сырое , часто с дырами.
А здесь верхние полки уже были заправлены и приготовлены для сна.
Матрасы не собирались в комки , а лежали ровно , не съезжая с полок, поскольку их размер соответствовал длине полки.
Подушки не были похожи на кирпичи , которые давно утрамбованы от пользования.
Я подумала , что у меня есть семь часов.
И обрадовалась , представив , что закажу кофе , который мне нальют в керамическую чашку.
Утром весь ленинградский поезд , или почти весь, устремился к вокзалу .
Кассы открывались в семь утра.
И они действительно открылись в это время.
Ожидая своей очереди,
чтобы купить обратный билет на ночной поезд " Таллин - Ленинград",
я наблюдала , как кассиры готовились к началу работы.
Сосредоточенно и спокойно.
Такую работу на железной дороге я видела впервые.
На железной дороге в ту пору , что поезда, что работники касс заставляли себя подолгу ждать.
Билетов хватило на всех .
Это тоже было странно. Ни толпы , ни давки.
Следуя в потоке людей я вышла в старый город.
А дальше не могла идти.
Потому что стала , как вкопанная.
Чистые улицы с булыжными мостовыми. Ни единой брошенной бумажки.
Старинные здания.
Надписи на латинице.
Это совсем не было похоже на мою жизнь.
И я почувствовала себя , как если бы во мне было что - то неприглядное, что хотелось бы прикрыть.
Пришлось делать усилие над собой , чтобы найти столовую и позавтракать.
Вступать в разговор с людьми , говорившими на незнакомом языке , тоже было нелегко.
Ехать в трамвае , напоминавший экскурсионный , в котором пол был обит деревянными реечками, и испытывать страх, что пропустишь свою остановку по дороге к морю.
Это было новостью.
И не давало почувствовать себя свободно.
Чайки , шлёпая лапами , разгуливающие по берегу , вели себя гораздо свободнее , чем я.
Мало - помалу я свыклась с новым ощущением.
Посидела на скамеечке, разглядывая белок в Кадриорге.
И даже зашла потом в бар , расположенный в подвале старого здания , чтобы выпить чашку кофе , который обычно подавали с орешками на блюдце.
Чувство одиночества вернулось опять.
Получается , бежала от одного одиночества , а вернулась к другому.
Я ещё не понимала тогда , что благодаря Таллину , немного повзрослела.
А сейчас.. Кого удивишь чистыми поездами и надписями на иностранном языке?
