От огорчения Угад взревел, вены на его шее вздулись. Сколько уязвимых мест! Был бы он чуть пониже ростом, и я могла бы достать… Он топнул еще раз, я отскочила назад. Замахнулся, но я не пошевелилась. Что угодно, лишь бы добраться до цели. Лапа размером с лопату сгребла меня, зажав руку с саблей, и подняла вверх – к поросячьим глазкам Угада. Кости протестующе охнули. Перед моим лицом возникла морда чудовища. Тусклые глаза под беспорядочной массой татуировок зажглись злобным ликованием. Тату, значит. Зубчатые знаки, выгравированные на башке монстра, внезапно обрели смысл, сливаясь в слово силы. Затылок взорвался болью, утопившей мир в огненном всплеске. Я не могла ни вздохнуть, ни крикнуть, не ощущала ничего, кроме урагана боли, сопротивляясь слову. Нужно завладеть им, иначе оно выжжет мой разум. Я должна его произнести. Горло сковало, голос отказывался повиноваться. Меня пронзила такая мука, будто в каждую клеточку тела вонзали иголки, а затем я буквально взорвалась и выкрикнула, лишь б