Тащим мы вчетвером древнее каноэ, которое только что сперли из музея, а навстречу нам патруль.

– Эта коробка не поднималась в воздух лет двадцать, если не больше.
Контакты окислились, пластик и резина высохли и потрескались, смазка со
временем превратилась непонятно во что. На мой взгляд, безопаснее
позаимствовать транспортное средство у гаюнов, чем лететь на этом гробу.
Кто тебя за язык дергал? «У меня самолеты есть. Колдун их видел». Сказал
бы я тебе, в каком месте твоего организма я бы с большим удовольствием
на них посмотрел. Может, у тебя что попроще и понадежнее в закромах
имеется?
– Что ты имеешь в виду?
– К примеру, весельная лодка или древний велосипед. Представляешь
хохму? «Куда это вы, мужики, собрались», –
спрашивают. На Бугас, отвечаем, там погода хорошая, позагорать хочется.
«А тащите чего». Коллективный зонтик на всю компанию. «Так порт в
другую сторону». А у нас денег на билеты нет.
– Шутишь? Обычную лодку можно и на побережье найти и ни в какой
музей ходить не надо.
– Нет, плачу. Рассказывай лучше, карты нашел?
– Нашел кое‐что. Посидеть, разобраться надо.
– Ладно, поехали. Теперь пусть у Шамана голова болит.
Неожиданно Каянов сморщился и схватился руками за голову.
– Что случилось? – спросил Колдун, приподнимаясь с ящика.
– Не обращай внимания, небольшая контузия, – ответил тот. – В
прошлом году здесь команда любопытных гаюнов бродила, – морщась от
боли, проговорил житель подземелий. – Пришлось ее ликвидировать. Вот
под близкий взрыв и попал. Периодически почти в одно и то же время, как
по часам, скручивает.
Диверсант протянул Крису бутылку, и тот, сделав пару глотков,
привалился спиной к фюзеляжу, закрыл глаза, ожидая, когда утихнет
приступ боли. Колдун склонился над ним, взял его голову в руки и сразу
почувствовал волновые перепады, сопровождающие приступ. В течение
пяти минут он, подключив свое биополе к Крису, активно работал, снимая
спазм и восстанавливая нормальную энергетику организма, пока не
почувствовал улучшения.
– Ну, как теперь? – проговорил он, отрываясь от пациента.