Я смотрела так сосредоточенно, что у меня разболелась голова.
По ту сторону журнального столика на диване растянулся Зуилас. Пока я пристально смотрела на
него, он потянулся одной рукой к столику, на котором стояла небольшая миска с пропитанным в
шоколаде виноградом. Сверху десерт был покрыт измельченным миндалём и карамелью. Он сорвал
виноградинку и поднёс её ко рту. Приоткрыв один глаз, он повернулся ко мне.
Я прищурилась, напрягая мозг изо всех сил.
— Так ты в моей голове ничего не услышишь, drādah.
Проклятье!
Его хриплый смех прокатился по комнате — он-то мог спокойно слышать мои мысли! — и он бросил
виноградинку в рот. Как обычно он проглотил, не жуя.
Тяжело вздохнув, я переключила своё внимание на учебник. Журнальный столик был завален
различными учебниками, фолиантами и бумагами. В центре всего этого хаоса лежал гримуар,
открытый на странице 16. Именно столько страниц мне удалось перевести за прошедшую неделю.
Рядом с гримуаром лежало около 6 листов бумаги, заполненных маминым почерком. Это был её
перевод гримуара. Чернила слегка размазались, а сама бумага была кое-где порвана. Мы с
Зуиласом потратили час, чтобы отыскать эти листы на склоне горы. К сожалению, я пока не
разобралась, к какой части гримуара относятся эти 6 страниц.
Я посмотрела в учебник — изнуряющий, ломающий мозг древнегреческий жаргон Арканы — а
затем сдалась. Сложив справочники в одну стопку, я снова уставилась на демона, лежащего на
диване. А точнее, на демона и котёнка.
Теперь, когда она полностью выздоровела и оправилась от ран, Носочек более дружелюбно стала
относиться к нам с Амалией. Правда, она так и не позволяет нам обнимать её, наверное, потому что
мы не идём ни в какое сравнение с её излюбленным местом для сна.
И этим местом был Зуилас.
