Он вымазался как черт, открывая и закрывая ремонтные лючки и люки.

Копаться в них в темноте было очень неудобно. Включать внутреннее
зрение инженер не стал, а сначала прошел в командный пункт базы. Геммы
были неплохими специалистами и до прихода гаюнов. Поколдовав за
центральным пультом, он включил приливную электростанцию,
располагавшуюся где‐то под скалой, и вскоре стартовая площадка, лифты и
все другие помещения озарились ярким светом. Закрыв маскировочными
жалюзи отверстия стартовой площадки, Колдун приступил к осмотру
самолетов.
Первая машина отпала сразу. Это был маленький истребитель, да еще
и с поврежденным шасси. Именно поэтому гаюны, разоружая базу, и не
забрали машину. Вторая была самолетом радиолокационной разведки и
постановки помех, рассчитанная на четырех операторов и трех членов
экипажа. Машина была приспособлена для посадки на воду, что еще
больше устраивало будущих членов ее экипажа. Обтекатель центрального
радара на крыше был снят, часть аппаратуры демонтирована, и Колдун,
засучив рукава, приступил к работе.
Поставив на зарядку аккумуляторы, он вскоре нашел обтекатель и,
приведя в рабочее состояние тали, установил его на место, потом,
подключившись к стационарному питанию, стал проверять и тестировать
аппаратуру кабины и других жизненно важных агрегатов.
Проверяя пневмо‐ и гидросистемы самолета, сливал и менял масла,
заряжал баллоны сжатым воздухом, менял прокладки на пропускающих и
текущих клапанах, протягивал электропроводку. Убедившись, что тяги и
тросы управления в полном порядке, он вытянул самолет из лифта
лебедкой, поставив машину на полосу старта.
Вернувшийся через четыре часа отсутствия Каянов застал полностью
вымотанного инженера сидящим на пустом ящике под крылом самолета.
– Летать будем? – протягивая Колдуну пакет с едой и бутылку коньяка,
спросил он.
– Я такие аппараты только в музее видел, – сделав несколько глотков,
проговорил инженер. – Здесь еще пару дней ковыряться придется. На
сегодня с меня хватит. Если завтра двигатели запущу, тогда, может быть,
полетаем.