– поинтересовался я. – Шесть. Самый крупный – столица, Сан-Винсенте, мы к нему и летим. Остальные растянуты вдоль береговой линии от одной оконечности острова до другой. Справишься с посадкой? Я глянул на шар, прежде чем уверенно ответить: – Справлюсь. Заход легкий. Джулия довольно кивнула, а я приступил к последнему этапу, уменьшив скорость демона до минимума и двигаясь над огромным широким заливом к большому городу, раскинувшемуся вдоль берега и уползающему в ложбины высоких зеленых гор с покатыми вершинами. Посадочная полоса Логова шла параллельно основанию высокого прибрежного холма, служившего мне отличным ориентиром. Его вершину украшал стеклянный купол, на крыше которого безостановочно мигали крылышками фэйри. Здесь стояли посадочные конструкции с захватами, способными удерживать вес небесных броненосцев, подъемные краны для разгрузки и сигнальные мачты для ночных посадок. Почти все места были свободны, Джулия подала сигнал, и нам пришел ответ. – Четвертый пирс, Лас! – сказала мне она. Рука-захват раскрылась, я заставил ботик зависнуть над ней, а затем стал медленно опускать его, ориентируясь на команды гролля, перегнувшегося через перила фальшборта и корректирующего расстояние. Когда «Бобовое зернышко» мягко вздрогнуло, прицепившись к посадочному крепежу, я коснулся Печатей кольцом Развоплощения, и демон, поворчав еще несколько секунд, заснул. Руи с Мигуэлем спустили вниз сходни, и причальная обслуга на берегу надежно прикрепила их к пирсу. – Приехали, – сказал Глауфор. Трехлапый выскочил на сушу и, счастливый до невозможности, начал наматывать круги вокруг гролля, разве что не подвывая от восторга. Он был рад так же, как и я. Мы наконец добрались. У меня было огромное желание стянуть промокшую от пота рубашку, да и вообще всю одежду, оставшись в чем мать родила. К подобной жарище я не привык. Даже когда горел в кабине «Серебряного источника», было прохладнее, чем сейчас. Во время полета, на высоте, это не замечалось, но стоило опуститься на землю, и стало почти так же, как в парилке у троллей. После прохлады лесов жить в подобном климате я не пожелаю даже кираллэте. – Руи, останься на борту. Надо все подготовить для таможни, – сказала Джулия, сунув под мышку стопку бумаг и корабельный журнал. – Глауфорхефнихшниц, не забудь разрешения на груз, а ты, Мигуэль, хватай корзины. Лас, помоги ему, пожалуйста. Я взял по просьбе капитана одну из тяжелых корзинок, наполненную ярко-красными, неизвестными мне плодами. – Эй! Не смейте пропасть в кабаке! – крикнул гролль нам вслед. – Я тоже хочу! На частных пирсах не было никого, кроме немногочисленной обслуги и пары тощих собак, которые, вывалив языки, лежали в тени пальмы. Трехлапый весело скакал вокруг нас, его силы, кажется, были неистощимы. Жаркий климат совершенно не влиял на его настроение. – Тебе следует купить новые вещи, – сказала мне Джулия. – Эльфийских тканей здесь, конечно, днем с огнем не найдешь, но пауки-арахнары шьют ничуть не хуже. В квартале Игуан живет одна семья, они держат лавочку, загляни туда. Твоя одежда не приспособлена для такого климата. – Спасибо. Куда мы сейчас идем? Следует оплатить пошлину в казну острова, зарегистрировать «Бобовое зернышко», а также отметиться у таможни. Бюрократия… – Я всегда считал, что таможенники сами приходят на судно. – И придут, уж поверь мне. Но меня тут каждый краб знает, так что есть кое-какие при- вилегии. Можно немного ускорить процесс. – Это для капитана он ускорится, – хмыкнул Глауфор. – Бумаги-то опять придется заполнять мне. У начала причала, возле распахнутых настежь ворот на табурете дремал служитель закона, надвинув на лицо соломенную шляпу. Услышав наши шаги, он встрепенулся, кивнул, показав на небольшую хижину с крышей из пальмовых листьев. Джулия первой вошла туда, мы последовали за ней. В единственной, занимавшей все помещение комнате стоял стол, два плетеных стула и рассохшийся оружейный шкаф. Один из таможенников в мятой расстегнутой форме с эмблемой черепахи на рукаве вяло обмахивал себя картой. Он был круглый, толстый, с ленивыми сонными глазами и белозубой улыбкой из-под густых черных усов. Его товарищ – худой унылый тип – доедал жареную рыбу и лишь покосился в нашу сторону, не собираясь отрываться от обеда.