– С прибытием на наш радушный остров, сеньора Вархаз. Хорошо ли добрались? – Если не считать стычки с безымянным шлюпом к северо-востоку отсюда, то вполне сносно. Благодарю. – Опять эти негодяи. – Сантьяго огорченно цокнул языком, доставая из ящика стола пачку бумаг. Он протянул их карлику, придвинул к нему чернильницу и перо. – Они доставили уже массу неприятностей мелким торговцам, вычистили их трюмы, даже крыс, кажется, забрали с собой. А на прошлой неделе сбили нашего почтового курьера, так что за их головы объявлена награда. Патруль выслал два звена, чтобы найти их, но пока неудачно. – Мы смогли их повредить, и если Патруль поторопится, то проблем в воздухе больше не будет, – сказал я. Таможенник с сомнением посмотрел на меня. – Повредить? Чем? У вас на посудине есть что-то мощнее мозгов этого любезного сеньора? – Толстяк ткнул грязным пальцем в сторону карлика. – Всего лишь удача, – улыбнулась Джулия. – Нам удалось вывести из строя один из их рулей. – В каком квадрате встретились? – прищурился второй таможенник, сразу забыв о рыбе. – Сто сорок второй. – Глауфор быстро черкал в таможенных бумагах, ставя галочки в нужных местах. – Значит, сообщим Патрулю. Повинуясь жесту Джулии, Мигуэль поставил на стол корзину с фруктами: – Я знаю, что вы любите огненные сливы, сеньор Сантьяго. – Право, не стоило, сеньора Вархаз, – улыбнулся таможенник, и корзина мгновенно исчезла под столом. – Все-таки редкий и дорогой товар. – О, сеньор, это всего лишь фрукты. – А внутри этих лежит то же, что и всегда? – Толстяк посмотрел на плоды в моей корзине. – Да. – Тридцать процентов от навара, госпожа Вархаз. – В тот раз было двадцать. – Риски возросли, мне приходится платить подчиненным, чтобы они молчали. Правда, Фредерико? – Правда. – Таможенник обгладывал рыбий хвост, с интересом поглядывая на крутящегося у ног Трехлапого. – Двадцать пять, сеньор, иначе это последний ввоз товара на остров. При тридцати про- центах он перестанет окупаться, и вы это прекрасно знаете. Толстяк посмотрел на капитана из-под тяжелых век, кивнул: – Хорошо, двадцать пять. И не отдавайте его на Восточном рынке, в последнюю неделю там безумствует стража, после того как тестю губернатора продали фальшивую картину. Не знаю, что такого ценного было внутри фруктов, но я не собирался совать нос куда не следует. Наконец бумаги оказались заполнены, пошлины оплачены, и таможенник соизволил обратить внимание на меня: – Этот парень с вами, сеньора? – Он мой рулевой. – Эльф… Очень интересно. Ваш народ редко до нас добирается. Последнего эльфа я видел года три назад, и то на проходящем судне. Надолго у нас задержишься? – Как получится. – Как получится, – эхом откликнулся он. – Если не улетишь с кораблем в ближайшую неделю, то тебе нужен вид на жительство и разрешение властей на переход границы. – С каких это пор, любезный?! – возмутился Глауфор. – Впервые слышу о таком законе! – Так иди и прочти! – Таможенник ткнул пальцем на дальнюю стену комнаты, где висело множество бумаг. – «Для орков, эльфов и оборотней требуется вид на жительство». – И как его получить? – мрачно поинтересовался я. – Очень просто. Пишите заявление в министерство по межнациональным связям и копию советнику губернатора. В двух экземплярах. За два-три месяца, если бумаги с прошениями не потеряются, вы сможете оформить доку- менты на временное жительство на нашем чудесном острове. – Это расизм, – нахмурился карлик. – Это закон, любезный. – И что ему делать все эти два-три месяца? – Он может находиться на территории пирсов, если желает. Желаете? – Не желаю, – ответил я. – Есть ли другие способы? – вежливо поинтересовалась Джулия. – Если честно, то нет. Но так как я давно вас знаю, госпожа Вархаз, и если вы готовы поручиться за вашего рулевого… – Готова. – То я могу оформить все эти бумаги здесь, в следующие несколько минут. За государственную пошлину, разумеется. Я хотел сказать, что у меня нет денег (камни, зашитые в куртку, следует сначала продать), но капитан мило улыбнулась таможеннику: – Конечно, мы заплатим, сеньор. Скидки будут? Таможенник пожевал губами: – Будут, и только потому, что моя бабушка хорошо относилась к эльфам. Однажды видела одного из них в нашей деревне, еще в молодости. Потом, на старости лет, все уши мне про- жужжала. Шесть луидоров. Это была колоссальная цифра за одну бумажку. Он увидел, как вытянулись у нас лица, как Глауфор едва сдерживается, чтобы не послать его к крабам, и добавил: – Это государственная цена. Вам, по знакомству, я все оформлю за три с четвертью. – По рукам.