На эти деньги рассчитывали люди.

Нет необходимости везти его в лабораторию. Сейчас придёт наш сотрудник. У нас тут есть портативный химический анализатор. Ты не представляешь, Павел, на какие хитрости порой идут игроки, чтобы усыпить бдительность крупье. Недели не проходит, чтобы кого-нибудь не попытались опоить. Все такие штучки приходиться расследовать «по горячим следам». А вот и он. Рег, проходи. Вот этот бокал. Посмотри, что в нём было.
– Сейчас, босс. Так, да тут шикарный букет! Средства, подавляющие силу воли, причём три разных, афродизиак, два средства для стимулирования выработки половых гормонов, три разных средства для подавления действий защитных блокировок. Давненько такого не видал. Только уж больно давненько этот бокал стоит на воздухе. Многое уже подвыдохлось.
– Рег, ты можешь сказать, сколько времени он тут простоял? – торжествующе спросил Павел.
– Точно нет. Примерно от двадцати восьми до тридцати пяти суток.
– Спасибо, Рег, точнее и не надо, – Павел уже делал голосовой звонок через нейросеть. – Адран? Мне потребуются твои услуги.
Милу встретила его на выходе из здания суда. На самом заседании она не появилась, её интересы представлял какой-то невзрачный субъект. Он даже не пытался как-то отстаивать интересы своей подзащитной. По бумажке зачитал исковое заявление, предъявил в качестве обоснования уже известный Павлу файл протокола, и ещё один, где юноша обвинял Милу в использовании психотропов, а потом сидел с сонным видом, пока Адран допрашивал свидетелей и предъявлял улики: сам бокал, результаты его экспертизы, протоколы показаний свидетелей, сделанных ранее. Каждый раз, когда судья его спрашивал, есть ли у стороны истца вопросы к свидетелям или по поводу представленных улик, монотонно отвечал: «Нет, господин судья».
Встал он только один раз, – чтобы выслушать решение суда. Сделка дарения объявлялась ничтожной, как совершённая в состоянии изменённого сознания (местный эвфемизм для обозначения нездравого ума и нетвёрдой памяти), требование о компенсации морального ущерба отклонялось. На истца возлагались расходы по возмещению судебных издержек, понесённых ответчиком. Требуемая сумма была немедленно перечислена на счёт Павла. После чего заседание было объявлено закрытым.
Возле знакомого синего флаера стояла сама прекрасная мошенница и один из знакомых охранников. Второго видно не было, хотя не исключено, что он сидел внутри.
– Ей, парень, поди-ка сюда! – велел ему верзила.
– Применение насилия на улице запрещено, – безмятежно ответил ему Павел, подходя, тем не менее, поближе. – А в флаер я не залезу. Если меня принудят, любая заключённая впоследствии сделка будет объявлена ничтожной.
– Ты давай тут не умничай. Слушай сюда. Серьёзные люди, понимаешь? Вот ей, – он ткнул пальцем в сторону Милу, – полагались только сорок кусков из тех ста десяти, что ты должен.