Ранее: Я, как лягушка-путешественница, только по воздуху не летаю.
Вот решила сразу написать, как было у нас в поездах в советское время и после, раз есть интерес у читателя, а у меня всплыли те картинки прошлого. Конечно я не могу рассказать о всех прелестях, а только то, где я сама была, что сама видела и на себе испытала, а также от близких мне людей.
В конце апреля восемьдесят шестого года я с детьми возвращалась в Ургенч из Белоруссии через Москву. До Москвы поездка ничем не отличалась от других поездок в плацкартном вагоне, но так как у нас уже был опыт поездок в плацкартном всей семьей, когда нас обворовали, то в этот раз девочки упросили меня взять билеты в купейный вагон.
Не думала, что та история могла бы повториться, но я уступила, доплата была незначительной и да, я не прогадала. Чувствовала себя плохо и могла лежать на своём месте, не вставая для новых пассажиров все те сутки, что нам надо было ехать от Москвы до Ургенча.
Всё вроде было, как обычно, утром очередь в туалет, чаепитие в течение дня. Дети по вагону бегают мои и чужие, в каждом купе люди тоже чай пьют, рассказывают друг другу всякие истории, смеются, кто в карты играет, кто спиртное распивает, снуют разные лоточники со своим товаром, а проводник, разнося чай, предупреждает, чтобы всё в норме было.
Меня тогда высмотрел один туркмен и стал свататься ко мне через своих соседок по купе, но я только посмеялась, что предложение странное, он не знает меня, я не знаю его и вот так сразу замуж в Мары, конечно отказала сразу и бесповоротно. Но не от этого до сих пор сжимается сердце, когда вспоминаю ту поездку.
Средь бела дня в открытое окно купе залетел камень, как раз на то место, где буквальное мгновение назад, сидела Полина. Я её только подняла с этого места, чтобы расцеловать, она так умильно мне улыбалась, и я в порыве чувств просто подхватила её, а камень тут же, я еще не успела прижать ребенка к себе, опустился на её место.
Это случилось тогда, когда мы проезжали по территории Казахстана, в девяностые годы это стало уже обычным явлением и в Узбекистане. Тогда стали ходить поезда с зарешеченными окнами, только окна зарешечены были снаружи, чтобы их камнями не побили.
И не только поезда стали обносить решетками в то время, но и многие торговые точки, парикмахерские и всё, что с витринами, особенно в сельской местности и на окраинах городов. Я помню такие торговые точки возле Аэропорта в Ургенче. Как будто разом в каком-то американском гетто оказались.
Сейчас, ещё не написав текст, решила найти в интернете фото с такими поездами и торговыми точками, но, к своему удивлению, не нашла ни одного, а ведь помню какой шок я испытала, увидев окна пассажирских вагонов в решетках, понимала, что это в целях безопасности пассажиров и в то же время ум не хотел принимать этого.
Был ужас от того, куда шла наша страна. Думалось, что неужели нельзя как-то иначе обезопасить пассажиров, выловить тех вандалов и просто засудить надолго, чтобы другим не повадно было, ибо они положили начало этому беспределу. Но видимо их тогда слишком много развелось, которые мстили государству таким диким способом за развал и всё то, что с нами произошло. Так они выливали свою злость за то, что оказались в другом, враждебном им мире.
В девяносто втором или девяносто третьем году я по телефону общалась с моей бывшей начальницей по исполкому и вот помню, как она плакала навзрыд, проводив на поезд свою дочь с зятем и малыми детьми, как рвалось её сердце за них, и она постоянно восклицала: - «Неужели это всё мы заслужили?».
Её дочь с семьёй приехала погостить к матери, а назад не знали, как уехать. Еле-еле купили билеты на поезд Ашхабад-Москва, тогда он ещё ходил, потом такие поезда по этому направлению перестали ходить.
Посадка была на станции Ходжейли. В поезд им помогал сесть наш бывший сотрудник узбек, который смог пробить путь к поезду для этой семьи, сами бы они пробиться не смогли бы. Столько народу было перед поездом, что не протолкнуться и здоровые лбы просто откидывали тех, что послабее далеко в сторону, а тут русские садились.
Но дальше тамбура они пройти не смогли, так и ушел поезд с ними, а мать все дни ревмя ревела от неизвестности. Доехали ли они или их выкинули из поезда она не знала и рисовала себе самые ужасные картинки. Тогда мобильных еще не было и всё стало известно только тогда, когда они приехали домой в Нижний Тагил.
Ночь им с детьми так и пришлось провести в тамбуре, там же таможенники на казахстанской границе перерыли весь их багах и ручную кладь, особенно издевательски ковырялись в нижнем белье, вытаскивали женские трусики и спрашивали: - «Что это?», как будто никогда их не видели.
Её муж только кулаки сжимал, а она мужа просила не вмешиваться, чтобы только доехать до дома. В билетах места были указаны, но воспользоваться ими они не могли, там расположились крутые туркмены с девочками, которые вели себя вызывающе.
На утро только проводник дал им какое-то освободившееся место, и они все там расположились, говорили, что отношение других пассажиров к ним было сочувствующее и детей угощали, и их к столу приглашали. так и доехали до дома.
А еще раньше, когда я только приехала в Ургенч в восемьдесят шестом, я по приезду стала искать работу с жильём, мне сразу как-то не попались такие предложения в самом Ургенче и я попыталась поискать счастье за его пределами, тем более, что и с пропиской у меня тогда не получалось.
Кто-то подсказал, что в Туркмении, недалеко от Чарджоу есть городок, где проживает много русских, уютный и там всегда дефицит в работниках, жилье почти всем предоставляется сразу. Городок этот назывался то ли Нефтегорск, то ли еще как, но Нефте точно в его названии было. Я отправилась туда.
Мне подсказали, что скорые поезда там не останавливаются, можно проехать только обычным или почтовым. Почтовым, если вечером сесть, то к пяти-шести утра там будешь. Я села на почтовый, потому как приеду утром и у меня будет время походить присмотреться, а днём или вечером выехать. А, если ехать пассажирским, то приехала бы после обеда, а это меня не устраивало.
Вагон был почти пустой, если не считать человек пять всего-то со мной. Двое мужчин расположились в центре вагона, а семейная парочка чуть дальше, все местные. Я села через купе от проводника, он предложил мне постельное, но я отказалась. Вагон был ужасно грязным, и я представила каким могло быть постельное. Облокотилась о стол и заснула сидя.
Меня разбудили мужские голоса рядом, два амбала старались заглянуть мне в лицо и о чем-то гыркали. В туркменском языке много слов на г, и потому кажется, что они постоянно произносят горловые звуки со слогом гы, отсюда и разговорное между нами – гыркали, гыркают.
Я спросила, что им надо, но они вдруг засмущались и сказали, что ничего, подумали, что мне плохо. Я сказала, что просто заснула и тогда они извинились и перешли от меня в другое купе, поближе к той семейной парочке.
Еще и часа не прошло, как меня пытается разбудить молодой узбек и предлагает интим, прямо здесь. Я его отправляю куда подальше и снова проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от каких-то стонов рядом со мной. Сначала ничего понять не могу, в вагоне полутемно, а потом вдруг осознаю, что на нижней противоположной полке тот узбек пользует молодую узбечку, даже ничем не прикрывшись, под ними постель. Стоны стоят на весь вагон, а узбечка, лежа под ним, улыбалась во весь рот и издает такие стоны.
Я пошла к проводнику и предложила посмотреть на то, что творится там. Он сказал, что знает, такое часто случается. Специально для этого в этот поезд садятся. Потом предложил мне попить чай с ним. Я не отказалась и все-равно сильно клонило в сон.
В пять часов, примерно, была стоянка на нужной мне станции. Я вышла и уже сразу захотелось вернуться назад. За этой одноэтажной, облупленной станцией не было видно не только города, но и каких-либо насаждений. Только степь кругом.
В ожидании автобуса я ещё походила вокруг станции, надышалась степным воздухом, по которому давно скучала, но жить уже в этих условиях ради детей не захотела. Городок мне не глянулся, и я возвратилась домой с первым же пассажирским поездом уже без приключений.
А моя соседка, та, что была вечно преследуема моим пакостным соседом, решила подзаработать. Скупила пионерские галстуки в магазине, заказала из них несколько ватных одеял, тогда многие так делали, набрала постельного, халатов и еще много чего на пять больших китайских клетчатых сумок и отправилась на вокзал с двумя крепкими ребятами, которые должны были посадить её на поезд, а на станции прибытия её должны были встретить родственники.
Сначала они протолкнули её через окно в вагон, она была небольшого роста и щупленькая, затем понесли её сумки в вагон, через окно они не проходили, но и сами не могли пройти, там специально люди стояли на проходе и предлагали передавать сумки, они передавали и называли место в вагоне, только две сумки из пяти проплыли мимо неё. Она их больше не видела.
Потом, когда приедет, будет обвинять в этом своих носильщиков, а они зарекутся когда-либо еще помогать ей. Были и другие истории, связанные с поездками в поездах, всё сразу и не написать, Но хоть чуточку и это может дать Вам представление о том времени.
Далее: Ещё о реалиях девяностых, которые рядом вершились.
Из моих: Своя и школьная ёлки. Зимние каникулы и Толик под машиной.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи "История знакомства моих родителей". За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.