Уж больно всё просто для таких шекспировских страстей, и я пару раз«прокачал» разговор, почти не вслушиваясь в слова, а больше у

Несмотря на бледность, она улыбалась, чуть смущенно, как бы прося

прощения. Сестры поцеловались и начали о своем, о женском. Нас никто

специально не выгонял, но мы, не сговариваясь, вышли из палаты. Всётаки

женщины неисправимы, вчера – при смерти, а сегодня – хихи, хаха.

Разговор не клеился, и пришлось раз пять заходить по новой, пока не

удалось «поймать волну».

Да, напали. Нет, ничего не пропало. Совсем ничего? Ну почти совсем.

А всётаки? Косой взгляд, уход. Но кто бьется – тот добьется.

Приборчик, лет десять назад сделали студенты. В основе лежал то ли

кусок хрусталя, то ли вулканическое стекло, привезенное еще в

семидесятых откудато с Алтая. Лежал осколочек, пылился себе, но вот

чьято горячая голова решила замерить параметры. Ну кто, скажите, в

здравом уме и при памяти станет замерять токопроводность глиняного

черепка или выяснять энергоемкость отбитого у бутылки горлышка?

Проводимость была суперпупер, и энергоемкость наличествовала, и даже

имелось какоето подобие полярности. В общем, если повернуть камешек

одной стороной, то спичка сгорала быстрее, а если другой, то горела

дольше. Руководство сказало, что спичка – не факт, и лавочку прикрыли.

Спичек им, что ли, было жалко? Маета дурью продолжилась

факультативно, к сотрудничеству пригласили личинок дрозофилы. Они,

умницы, вызревали быстреемедленнее. Камешку же для этого требовалась

энергия. Небольшая, но всётаки. Вопросики посыпались: а если не

батарейку, а электростанцию, а ежели не камешек, а булыжник?

Демократизация внесла свои коррективы. Все кинулись в бизнес. Украл –

продал. Выручку отдал рэкетирам, чтоб не замочили. Пошел, одолжил

денег, дал ментам, чтоб не посадили. Украл, отдал долги – остальные

подождут… Приборчик же Петр Владимирович захватил так, мимоходом,

да и забыл о нем.

Уж больно всё просто для таких шекспировских страстей, и я пару раз

«прокачал» разговор, почти не вслушиваясь в слова, а больше упирая на

мимику и интонации. Психолог я аховый, но существовали ли боги, еще

вопрос, а горшки – вот они.

Мимо проехали санитары с каталкой. Через минуту послышался

негромкий шум, и из палаты два молодца выкатили Инну. Петюня сделал

шаг вперед, только один, к сожалению, ибо на втором поймал пулю. Меня

же встретил «коридор». То ли я так и не успел помириться с головой, то ли

уже созрел, но выскочил я за пару секунд до всего этого и занял пост за

дверью Инниной палаты. Схватил обоих за воротники и, попытавшись

стукнуть головами, «ушел» вместе с ними. Пистолетов у меня назапасено

аж целых три, и в последнее время я часто тренировался… Один из уродов

таки рассек мне губу. Больно, имелась кровь, но рана отсутствовала.

Судя по всему, ни Петюня, ни Рая похитителей не интересовали, а

потому я взял с собой лишь Инну. Чтото такое она знала, пусть даже не

отдавая себе отчета. Да и охранять ее я не мог просто физически. Чтобы

сойти за спасителя, а не наоборот, пришлось позволить сестре с мужем

умереть еще раз и забрать клиентку на выезде из палаты. А чтобы спасти

обоих, пришлось добавить еще парочку трупов. Не знаю, что там

случилось раньше, яйцо или курица, но когда я вошел в коридор в третий

раз, у меня имелись две пары мертвых тройняшек мужского полу и одна

живая, хотя и до смерти перепуганная девица – женского.

Я отряхнул брюки и воткнул лопату в землю. Пропью талант – пойду в

гробовщики. «Могильщиклюбитель, с большим опытом