Вечеринка же постепенно набрала обороты и зажила собственной жизнью.Оказалось, что на улице дождливо.

Этото уж действительно показалось странным. Неоднократные попытки бросить,

сопровождаемые выматыванием нервов своих и окружающих, вспоминать

не было необходимости. И в то же время они, эти самые усилия, отчетливо

укладывались в раздел «до того».

Происшедшее требовало осмысления, и я потихоньку начал

пробираться к выходу, никем особо не замеченный. Вечеринка же

постепенно набрала обороты и зажила собственной жизнью.

Оказалось, что на улице дождливо. Именно той мелкой изморосью,

которой не видно конца. Хотя и довольно тепло, да и неудивительно, начало

сентября всётаки. А душа, несмотря на дождь или скорее благодаря

легкому подпитию, негромко пела. Хорошо хоть не плясала. Как бы в ответ

на крамольные мысли позабытое «шило в…» напомнило о себе.

Переход прошел с той же легкостью, с какой мы в детстве

перепрыгиваем через ручей: только что стояли здесь и вот уже на другом

берегу. Было бы желание. Местность вокруг вроде бы та же, что и в

прошлый раз, хотя место, несомненно, другое. Не то чтобы я специально

старался запомнить, но чувства меня обманывали очень редко, и я привык

доверять им безоговорочно. Я присел на ближайший валун и осмотрелся:

не очень большая, но и не маленькая река, явно равнинная, хотя тут и там

понатыкано камешков размером с небольшой домик. Один берег пологий,

другой обрывистый. Редкие деревца, совсем, впрочем, не чахлые. И другое

небо. То есть совсемсовсем непохожее на привычное нам.

За неторопливыми размышлениями ни о чем прошло минут двадцать,

делать здесь как будто нечего, и я перешел назад. Опаньки! Вернулсято не

на дождливую улицу, а прямиком на давеча покинутый диванчик. Ошалело

крутя головой, чего снова никто не заметил, привычно потянулся за

сигаретами… Вернее, потянулась моя рука, и чувство дискомфорта

усилилось. Зажав одну губами и поднеся зажигалку, я испугался

окончательно. Память услужливо подбросила фразу из старого фильма:

«Осторожнее, товарищ, у вас тоже дежавю».

Следующие минут пять прошли на автопилоте, а взять себя в руки

получилось уже сидя на валуне и ошалело пялясь вокруг.

Животный ужас согнал мысли в подобие стада баранов, думать

абсолютно невозможно, и я, скорее от отчаяния, чем сознательно, совершил

обратный переход.

Вернулся я на улицу, под всё тот же занудливый дождик. Что принесло

несказанное облегчение. И вместе с ним страх от сознания того, что сейчас

предстояло сделать. Я стиснул зубы и побежал. Несся сломя голову гдето

минуты три, обстановка вокруг не менялась, ничего сверхъестественного

не случалось, и движение продолжалось по той же вечерней улице.

Перехода не произошло.