Обстановка на месте

Обстановка на месте схватки мгновенно изменилась. Вместо равенства

сторон разбойники оказались в меньшинстве, зажатые с обеих сторон и без

главаря.

Бой продлился еще несколько минут и стих. Единственный уцелевший

разбойник убегал в сторону деревьев. Но шанса спастись Михаил ему не

дал. Прицелившись татю в спину, он спустил тетиву. Не добежав до

ближайшего дерева пяток шагов, разбойник упал.

Корабелы настороженно озирались.

Михаил спрыгнул с палубы ушкуя. Еще держа в руке арбалет, он

подошел к чужеземцам.

– Здоровья вам!

– Приветствую тебя, храбрый и добрый человек! – К нему шагнул

чужеземец в добротных одеждах. Никаких украшений на его одежде не

было, но Михаил уже достаточно набил глаз, чтобы различить сукно

хорошей и дорогой выделки, такого же качества башмаки на толстой

подошве и с большими бронзовыми пряжками.

Чужеземец воткнул свою саблю в землю и раскинул в стороны руки

для объятия.

– Позволь мне по-отечески обнять тебя и узнать твое имя.

Человек обнял Михаила, потом отстранился.

– В глазах твоих вижу храбрость и ум. Кто ты?

– Михаил из Московии.

– Благодарю тебя, Михаил. Разбойники напали внезапно, мы потеряли

троих своих людей. Эти варвары сражались, как дикие звери. Думаю, мы

без твоей помощи продержались бы недолго.

Он обернулся назад.

– Питер, похорони погибших, перевяжи раненых и распорядись, чтобы

нам принесли бутылку вина.

Вновь повернувшись к Михаилу, он протянул ему руку:

– Я Вернер Шрайер из Ростока, купец. Мне говорили, чтобы я нанял

охрану, но я несколько раз плавал благополучно и думал, что и на сей раз

обойдется.

Купец говорил по-русски довольно неплохо, но с жестким немецким

акцентом. И вообще, как заметил Михаил, многие купцы, особенно

торговавшие с чужеземцами или плававшие в другие страны, знали чужие

языки. Писать и читать они не могли, но на бытовом уровне изъяснялись

довольно сносно.

– Мы с тобой, Вернер, одной крови и должны помогать друг другу в

трудную минуту. Я ведь тоже купец.

– Да? Очень приятно. Я твой должник, Михаил. Только почему я вижу

в твоих руках арбалет? У нас он считается оружием наемников.

Благородный муж должен сражаться мечом, саблей.

– Я купец, а не воин, и оружие мне нужно, чтобы защищаться. Я

выбрал для себя то, что дает пользу быструю и без особых усилий – ведь

чтобы владеть хорошо мечом, надо учиться и постоянно поддерживать себя

в форме.

– Это так, – кивнул Вернер.

Им принесли бутылку вина и кружки.

– Михаил, предлагаю выпить за наше знакомство и, если удачно

сойдутся звезды, за дальнейшую дружбу.

Вернер разлил вино по кружкам.

– Твое здоровье! – и первым пригубил.

Михаил выпил тоже, осушив кружку до дна. Оставить в ней вино –

значит обидеть своего визави.

– Славное вино, – заметил Михаил.

– Ты понимаешь толк в вине? – удивился Вернер. – А мне всегда

казалось, что русские пьют только пиво, хмельной мед и это… как его…

да! Хлебное вино.

«Хлебным вином» на Руси называли самогон.

– Почему же? – удивился Михаил. – Вкусы у людей разные. Просто на

Руси виноград не растет, поэтому и вина своего нет. Может быть, только

яблочное.

– Да! А то, что мы пили – из Испании. Жестокая страна, но приходится

там бывать, у них есть хорошие товары. А ты чем торгуешь, Михаил, если

не секрет?

– Чем придется. Вот сейчас в Новгород соль привозил.

– Ах да, соль у вас хорошая. А здесь, на Ладоге, как оказался?

– Медь хотел купить.

– За медью к свенам идти надо – но! У Ганзейского союза есть свои

военные корабли, и они не дадут пройти с товаром. Ганза защищает свои

торговые интересы. Жаль, что у меня нет меди, я бы тебе продал.