Боз покачался с носков на пятки.

Боз покачался с носков на пятки. – Надо же тебе каждый раз лезть и разнюхивать, что не положено! Знаешь, сколько раз тебя забирали в госпиталь, чтобы почище вымести все у тебя из. памяти, а? Семь раз, Дядек! А знаешь, сколько раз нужно посылать в госпиталь простого человека, чтобы начисто стереть его память? Один раз, Дядек. Всего разочек! – Боз щелкнул пальцами под носом у Дядька. – И дело с концом, Дядек. С первого раза человек чистенький, и ему до конца жизни на все плевать. – Он озадаченно покачал головой. – А вот тебе этого мало, Дядек. Дядек стал дрожать. – Что, надоело стоять навытяжку передо мной, Дядек? – сказал Боз. Он заскрипел зубами. Боз никак не мог удержаться, чтобы не помучить Дядька хоть изредка. Ведь у Дядька там, на Земле, было все, а у Боза – ничего. Во-вторых, Боз чувствовал, что он, – стыдно сказать, – целиком зависит от Дядька – или будет зависеть, как только они вернутся на Землю. Боз был круглым сиротой и завербовался в четырнадцать – откуда ему было знать, как можно всласть повеселиться на Земле. Он рассчитывал, что Дядек ему все покажет. – Хочешь знать, кем ты был раньше – откуда ты кто ты такой? – сказал Боз Дядьку. Дядек продолжал стоять по стойке «смирно», без единой мысли в голове, и не мог даже извлечь пользу из того, что Боз мог ему выдать. Да Боз и распинался-то не ради него. Просто хотел убедить себя, что на Земле рядом с ним будет напарник, друг, приятель. – Ты, брат, – сказал Боз, с ненавистью глядя на Дядька, – ты был таким счастливчиком, каких мало. Там, на Земле, ты был Король! Как и большая часть информации на Марсе, сведения Боза были отрывочные, неоформленные. Он сам не мог сказать, откуда, собственно говоря, он эти сведения получил. Подхватил среди фонового шума армейской жизни. А он был слишком хорошим солдатом, чтобы ходить да расспрашивать, пытаясь раздобыть побольше сведений. Солдату много знать не положено. Так что про Дядька Боз знал очень немногое: только то, что когда-то Дядек был счастливчиком. Остальное он присочинил сам. – Понимаешь, – сказал Боз, – ты мог иметь все, что вздумается, вытворять, что вздумается, ходить во все места, куда тебе вздумается! Расписывая чудо необычайной удачливости Дядька на Земле, Боз поневоле выдавал гнездящийся в глубине души страх перед другим чудом – он был бесповоротно, суеверно убежден, что его самого на Земле ждут сплошные неудачи. Боз наконец произнес три волшебных слова, в которых для него сосредоточилось все счастье, какого человек мог достичь на Земле: ночные рестораны Голливуда. Ни Голливуда, ни ночных ресторанов он и в глаза не видал.