Прямо из госпиталя он попал в строй, в котором сейчас и находился.

Прямо из госпиталя он попал в строй, в котором сейчас и находился. В госпитале ему твердили, внушали, вдалбливали раз за разом, что он лучший солдат лучшего отделения лучшего взвода в лучшей роте лучшего батальона лучшего полка и лучшего дивизиона в лучшей из армий. Дядек сознавал, что ему есть чем гордиться. В госпитале ему сказали, что он был тяжело болен, но теперь совершенно здоров. Пожалуй, это была хорошая новость. В госпитале ему сказали, как зовут его сержанта, объяснили, что такое сержант, и показали знаки различия по чинам, рангам и специальностям. Они так переусердствовали, стирая память Дядька, что им пришлось заново учить его азам маршировки и строевым артикулам. Там, в госпитале, им пришлось даже объяснять Дядьку, что такое Боевой Дыхательный Рацион – (БДР), – в просторечье дышарики, – пришлось втолковывать ему, что такой дышарик надо глотать раз в шесть часов, а то задохнешься. Это такие пилюли, выделяющие кислород и компенсирующие полное отсутствие кислорода в марсианской атмосфере. В госпитале им пришлось объяснять Дядьку даже то, что у него под черепом вживлена антенна и что ему будет очень больно, если он сделает что-нибудь такое, чего хорошему солдату делать не положено. Антенна будет передавать ему и прочие команды, и дробь барабана, под которую ему надо маршировать. Они объяснили Дядьку, что такая антенна вставлена не только у него, а у всех без исключения – в том числе и у врачей, и у медсестер, у всех военных, вплоть до полного генерала. Они сказали, что армия зиждется на полной демократии. Дядек понимал, что это очень хорошая система устройства армии. В госпитале ему дали отведать малую толику той боли, которую антенна может ему причинить, если он сделает хоть шаг в сторону с пути истинного. Боль была чудовищная. Дядьку пришлось признать, что только спятивший с ума солдат не подчиняется своему долгу всегда и везде. В госпитале ему сказали, что самое главное правило из всех вот какое: всегда выполняй прямой приказ незамедлительно. Стоя в строю на железном плацу, Дядек стал понимать, как много ему надо узнать заново. В госпитале ему сказали не все, что нужно знать о жизни. Антенна в голове снова заставила его встать «смирно», и из головы все вылетело. Затем антенна заставила его снова принять стойку «вольно», затем опять встать «смирно», потом заставила его взять винтовку «на плечо», потом снова встать «вольно». Мысли к нему вернулись. Он еще раз украдкой взглянул на мир. – Такова жизнь, – говорил себе умудренный опытом Дядек, – то что-то увидишь украдкой, то в голове опять пусто, а временами тебе могут причинить жуткую боль за то, что ты чем-то проштрафился. Маленькая быстролетная луна неслась по фиолетовому небу низко, прямо над головой. Дядек не понимал, почему ему так кажется, но ему казалось, что луна плывет быстрее, чем нужно. Что-то было не так. И небо, подумал он, должно быть голубое, а не фиолетовое.