Жизнь продолжалась, на улице стояло лето, светило солнце, можно даже было искупаться в заливе. Как мне все нравилось, и погода, и природа, и люди вокруг. Мои сожительницы были очень интересными людьми, я могла целыми днями их слушать. Валентина Александровна преподавала историю КПСС, предмет канувший в лету, но кроме информации по собственному предмету, в её умной голове было столько интересного, что слушать можно было вечно. А в памяти Елизаветы Константиновны было столько рассказов о золотых приисках, о людях, которые мыли золото в её молодости, и как они жили в дремучих лесах, вдали от цивилизации. Каждый вечер мы собирались на крыльце и я слушала сказки на ночь, те вечера остались в моей памяти навсегда.
А ещё, как я уже говорила у них в чулане лежали журналы "Роман-газета" и "Иностранная литература". Это были подписки за несколько лет. Я когда садилась выбирать себе чтиво на ближайшие дни, я просто по макушку погружалась в эти повествования, сложенные здесь ровными стопками. Именно там я научилась читать серьёзную литературу, исторические и политические романы. Это были "Победа" и "Неоконченный портрет" Чаковского, "Вечный зов" Иванова, "Царь рыбу" Астафьева, "Реквием каравану PQ 17" Пикуля. Все это я читала запоем, и хотя сейчас я понимаю, что информация в той, советской литературе была слегка искажена, я не могу сказать, что это была бесполезная трата времени.
Чтение не только расширяло мой кругозор, но и давало мне возможность убежать от своих гнусных мыслей. Не могли мои мысли стать хорошими, ведь нога то не отросла, поэтому я периодически погружалась в ментальное д@рьмо, а книги помогали мне оттуда вылезти. А ещё, меня активно вовлекали в домашние дела и в быт, я мыла посуду, чистила картошку, сидя на опе выкашивала серпом траву на обочинах тропинок, пилила вместе с Елизаветой Константиновной обзол, который выбрасывала на берег волна залива.
А по выходным мы стряпали булочки. Вернее, стряпала Елизавета Константиновна, а мы с Валентиной Александровной, наслаждались запахом и вкусом , потому что стряпать она начинала в 6 утра, а вставали мы в 8, то есть два часа мы наслаждались ароматом волшебной стряпни. Булки были разной формы и много, потому что вечером к нам приходили соседи, чтобы посидеть под яблоней, попить чаю, ну и конечно, поглазеть на меня. Но я тогда этого не понимала, ну и слава богу.
Мы с Елизаветой Константиновной часто оставались одни, Валентина Александровна уезжала по делам. И мы придумывали себе дела, чтобы и размяться и добро сделать, и чтобы Валентина Александровна обрадовалась. Мы складывали дрова в красивые поленницы, вязали из старых вещей половички, делали на окошки узорные бумажные занавески, варили варенье из одуванчиков, носили с залива в дом воду из залива, в чулане стояла деревянная бочка, литров сто, и надо было всегда наливать её до краёв, чтобы не рассохлась. Во всем этом я участвовала, как могла, и старалась изо всех сил.
Елизавете Константиновне в то время было 79 лет, но назвать её бабушкой язык не поворачивался. У неё были седые волнистые волосы, которые она собирала под ободок, и фигура двадцатилетней девушки. Даже в такие преклонные годы она постоянно находилась в движении и стимулировала меня, у неё постоянно были какие то идеи , и она старалась реализовать их немедленно. Её совершенно не смущал преклонный возраст, она считала, что человек не стареет, а изнашивается от плохих дум и поступков. Вот так я перенимала опыт поколений.