Написать на эту тему натолкнула история, услышанная от своей знакомой.
Но вначале хочу немного остановиться на других событиях, связанных с этой темой.
У моей близкой приятельницы отец по нации немец. В послевоенные годы пленные немцы занимались строительством домов. Например, в посёлке с названием Лазурный Челябинской области дома, построенные ими, были похожи, как братья — близнецы.
Когда младшая сестра выходила замуж за парня из этого посёлка, мы гуляли там на свадьбе. Когда на второй день пошли прогуляться по улице, мы затруднились найти дом, где проживали родители зятя. Каменные дома тянулись по всей улице, и попробуй разобраться, кто, где живёт. Расспрашивая местных жителей, с трудом попали туда, куда надо было нам идти. Они сами даже блуждали, особенно вечерами, когда не видно нумераций домов.
Многие пленные немцы превратились в аборигенов, потому что сами строили, и эти посёлки рождались на их глазах. Некоторые, особенно пожилого возраста, доживали здесь, а более молодые уезжали в Германию, где проживали их родственники, готовые принять и помочь с переездом и жильём на первое время, то есть могли приютить.
Это происходило в девяностые годы. Я сама слышала, что многие продавали мебель (а она была в отличном состоянии), всем известно о чистоплотности и бережливости этого народа. Главной чертой немцев считались чистоплотность и аккуратность. Еще со школьной скамьи помню слово Ordnung — порядок.
А отец моей приятельницы, попав в плен, вынужден был строить дома в Челябинске, и женился на русской женщине. Дети его родных братьев и двоюродных сестер живы ещё. Отца моей приятельницы давно уже нет, но они поддерживают связь с двоюродными братьями и сёстрами из Германии. Когда ещё был жив её отец, она собиралась посетить его родину и навестить родню. Однако, что- то помешало, и они так и не смогли полететь туда. Но часто получали посылки от родственников и сами в ответ отправляли им гостинцы и подарки.
И ещё железную дорогу в нашем посёлке строили пленные немцы. Очевидцы рассказывали, что в тяжелейших условиях всё это проходило. Кто- то может сказать мне, что проявляю сочувствие к врагам народа. Я просто констатирую факт. И сохранились дома, построенные пленными немцами. Там проживают люди. Думаю, что многим известно о том, что выходцы из крестьян не хотели воевать с нашими солдатами, а их вынуждали и заставляли. Это уже другая история.
Моя бывшая ученица эмигрировала заграницу вместе с мужем и детьми более десяти лет тому назад. В добрые времена приезжала на родину, тем более, тогда жива была её мама. Её родственники рассказывали, что устроились неплохо там, в Германии. Соцзащита очень хорошо помогает и поддерживает в первое время. Не работая, жили припеваючи и даже давали им напрокат машину для передвижения. Возможно, так и было, тем более у её супруга родня проживает там. Я не уточняла, в каком именно городе проживают они. Но помню, что давненько они смогли доставить электрическую швейную машинку для двоюродной сестрицы.
В школьные годы я мечтала выучиться на преподавателя немецкого языка. А в летние каникулы штудировала учебник по немецкому языку, читая тексты и занимаясь переводом. Учила слова, запоминая перевод. И самой главной радостью было для меня то, когда смогла получить гонорар за напечатанное в районной газете стихотворение в размере трёх рублей. Тогда купила себе немецко - русский словарь небольшого формата. Он мне очень помог в переводе текстов. И даже в вузе, когда изучала немецкий язык.
Когда жили в Челябинске на квартире у Фаины, во время моей учёбы в институте, я подарила этот словарь её сыну Руслану.
Я сначала жалела, что не стала учиться на инфаке, а перешла на филфак. А теперь нет сожаления. Думаю, что это и к лучшему было.
Как- то летом у нас в девяностые годы в местном Доме культуры демонстрировали фильм о войне « Иди и смотри». Не хочу никого обидеть, но после просмотра этой картины возненавидела немецкий язык. Хотя умом понимала, что язык ни при чём.
В Челябинске на базаре лет пятнадцать тому назад познакомилась с одной женщиной. Когда разговорились, Юлия сообщила мне новость:
— Знаете, мы собираемся уехать жить в Германию, поэтому из квартиры всё распродаём. Мы давно уже эмигрировали бы, только жаль мою маму. У неё болезнь Альцгеймера.
— Юль, я хочу кушать, — к ней подошла опрятно одетая женщина лет 65.
— Но мама, ты ведь пять минут тому назад съела пирожок и выпила молока. К Юлии подошли покупатели, и я отошла от неё. И тут услышала знакомый голос:
— Вы знаете, она меня не кормит, я уже два дня ничего не ела. Сердобольная женщина поднесла ей сосиску в тесте, которую купила для себя. Одну оставила себе, а другой - поделилась.
Мне было неудобно и обидно за Юлию. Потому что я ей верила и знала, что очень любит свою родительницу и не обижает.
— Видите кастрюлю, я обычно в ней варила борщ. И моя мама, съев одну тарелку, через пять минут просила ещё. — Мне, конечно, не жалко для неё, но для её желудка – это большая нагрузка. Мы скоро уедем, а кастрюля может кому- нибудь понадобиться и послужить ещё. В Германию не заберешь ведь с собой.
— Пожалуйста, не угощайте маму булочками или сосисками, с такими словами обратилась к женщине, которая щедро поделилась с её мамой. — Вы не думайте, что маму не кормлю. Она просто не помнит, когда в последний раз ела. А ведь не прошло и двух часов, как плотно она позавтракала. Всухомятку я не кормлю её, иначе будут проблемы со стулом.
Мне искренне было жаль обеих женщин: и маму, и её дочку.
Я несколько раз побывала у Юлии на квартире. Много чего пришлось купить у неё. А вот компьютер не рискнули с сестрой брать, потому что обе не разбирались ещё в нём. Это было двадцать лет тому назад. Но кое- что взяли, особенно мне понравился электрический самовар. Я оставила для дочери и подарила потом, когда она вышла замуж. Кстати, он до сих пор в рабочем состоянии.
Маму они собирались оставить временно на попечении соседей, а потом, когда устроятся сами, заберут с собой туда. Мама, когда была ещё в здравии, наотрез отказывалась уезжать заграницу. А в Германии жили родственники мужа Юлии. У моей знакомой было двое детей: дочь и сын. Оба уже взрослые и учились в вузе.
— Мне сорок два, могу работать, и уже договорилась о будущей своей работе.
Юлия была высокого роста, худощавая, с голубыми глазами, а волосы цвета спелой пшеницы, перетянуты резинкой.
В квартире у них был бардак, потому что семья готовилась к отъезду, и всё было перевернуто вверх дном. С сестрой и зятем заехали к ней на квартиру за обеденным столом, тумбочкой под телевизор и разной всякой посудой. И ещё два шерстяных ковра размером 1, 5 на 2 приобрела у неё. Благо не на себе тащить, а на машине увозить.
И ещё эта знакомая говорила мне:
— Я поставила себе цель: в день выучить двадцать слов, чтобы не упасть лицом в грязь. Я должна знать язык, иначе, как буду общаться с родственниками мужа. А муж, несмотря на то, что много лет проживал в Челябинске, свой родной язык не забывал. Конечно, мне хочется верить, что моя старая знакомая до сих пор здравствует и работает заграницей.
— А Вы не боитесь уезжать в чужую страну, где всё незнакомое: и обряды, быт, люди.
— Немного страшно, понятное дело. Но ведь со мной рядом будет любимый муж, взрослые дети. Самое главное, душа болит по матери. Как она без меня будет? После болезни она стала, словно большой ребёнок.
И вот, наконец – то подошла к самой главной героине моего рассказа.
Моя знакомая несколько лет проработала в аптеке. Там она познакомилась с одной женщиной, которая работала продавцом.
Как- то они разговорились, и Алевтина поделилась секретом семейной жизни.
Она жила в Казахстане, и там познакомилась с молодым человеком, который приехал в командировку по работе из Германии. Они полюбили друг друга, и Ганс остался жить на её родине, потому что молодая жена не готова была менять место жительства.
Он был намного старше её.
Как- то Аля разоткровенничалась и заикнулась, что проживала несколько лет в Германии.
— А как получилось, что Вы из цивилизованной страны попали в глухую дыру?— удивляясь, задала вопрос Карина.
— Если бы Вы жили там, как я, и испытали, что мне довелось выдержать в доме свекрови, сбежали бы без оглядки сами.
Во-первых, я плохо знала этот язык. Свекровь меня игнорировала и терроризировала, как только могла.
Со мной изъяснялись исключительно на немецком языке, желая, чтобы я сама старалась изучить их «лающий» язык. Муж со мной разговаривал на русском языке. Но вся беда в том, что мы жили на квартире его родителей вместе с ними.
Но не это самое главное. Жизнь там очень дорогая, что не раз подчёркивала свекровь.
Искупавшись в ванной, она мне дала понять, что в этой же воде помоется свёкор, а потом я должна искупаться в этой же воде. Это всё в целях экономии семейного бюджета.
— Но я не буду и не хочу, — категорически заявила я.
И когда закрылась в ванной, я спустила грязную воду, и набрала снова свежую и чистую воду.
Когда вышла из ванной, искупавшись, меня в дверях уже подкарауливала свекровь.
— И что за своеволие? — зашипела, как змея на своём немецком языке. Алевтина не стала связываться со свекровкой, и молча прошла в свою спальню. Коммунальные услуги были дорогие, но у Алевтины муж зарабатывал неплохо , а только его родители на всём экономили.
Он с утра каждый день пропадал на работе. А она сама носила под сердцем ребёнка. Из-за таких трудных отношений с родственниками мужа, нависла угроза выкидыша ребенка.
Она попала в больницу. Над ней проводили всякие эксперименты, как на подопытном кролике. Алевтина была медиком и разбиралась, в чем дело. Таблетки выбрасывала в унитаз, а уколы ставить отказывалась.
Она смогла родить здорового ребёнка. И года два выдержала эту пытку, а на больший срок не хватило силы воли и мужества.
И в один прекрасный день, Алевтина с ребенком сбежала в прямом смысле слова из ненавистного дома свекрови. Ей помог один человек, из бывших русских, который работал дворником и проживал по соседству. Он же помог приобрести билет на самолет и проводил до аэропорта. В чём была, в том и улетала Алевтина к себе на родину. Мужа предупреждать не стала, тем более он каждый день с утра пропадал на работе.
Когда он узнал, что супруга оставила его одного, пытался вернуть её, звонил по телефону и слёзно просил вернуться домой. Он был хорошим семьянином, а только совместная жизнь с его родителями, дала течь в их семейной лодке.
Ганс, сколь ни порывался съездить и вернуть её к себе, никак не удавалось, потому что на работе он был незаменимый. Но материально хорошо поддерживал жену, исправно платил алименты. А потом, в конце концов, женился, а она вышла замуж. Только у неё семейная жизнь не сложилась и со вторым мужем. Он был неплохим человеком, а только любил выпивать. И ей пришлось развестись, но от него родила сына. И уже дочь и сын — взрослые люди.
Так и осталась Алевтина свободной женщиной и больше не желает узаконивать узы брака ни с кем, придя к выводу, что одной спокойнее жить. Она работает продавцом в аптеке в небольшом городке Челябинской области.
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! Я НИКОГО НЕ ХОТЕЛА ОБИДЕТЬ, ЕСЛИ ЧТО, ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ! УВЕРЕНА, НЕ У ВСЕХ ТАК ПЛОХО В СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ, У КОГО СВЕКРОВЬ - НЕМКА. А ЭТИ СОБЫТИЯ ПРОИСХОДИЛИ ЛЕТ ДВАДЦАТЬ НАЗАД. ВОЗМОЖНО, СЕЙЧАС ЖИЗНЬ СОВЕРШЕННО ДРУГАЯ У НИХ.