То, что сестры Ромодановские непременно поступят в универ, не вызывало никаких сомнений – об этом не стесняясь говорили и учителя в школе Ромена Роллана, где они учились, и родители одноклассников, да и сами одноклассники нет-нет, да и выдавали завистливое «Да-а, тебе-то хорошо, у тебя же папа…»
Ну что, папа, папа. Конечно, он был закадычным приятелем ректора еще со студенческих времен, когда они вместе, смотавшись с сопромата, зависали в ближайшем подвальном пивняке – кто бы мог тогда подумать, какая неплохая карьера ждет обоих, но ведь старшая, Вероника, честно выиграла олимпиаду по французскому, тут уж папа совсем не при чем. Первое место по Москве просто так не получают.
Тем обиднее ей было слышать завистливое шипение, а ведь и по остальным гуманитарным были совершенно заслуженные круглее некуда пятерки, не вымученно-зазубренные, а самые настоящие, а все потому, что в голове у нее все разложено по полочкам – так говорила еще учительница Анна Михайловна в начальной школе.
Другое дело – младшая, Катя, хотя смешно говорить о том, что младшая, ведь сестры-то двойняшки, так что Катя младше на сколько-то минут, всего и делов.
При этом трудно представить себе двух более диаметрально противоположных людей, чем эти две.
Так вот Катя – «способная же девочка, почти как сестра», так маме говорила классная – жизнь любила значительно больше, чем учебу, которую откровенно задвигала, перебираясь из класса в класс, с тройки на тройку, нимало не заботясь о престиже семьи, о котором частенько вспоминала мать, отчитывая ее.
«Человек создан для счастья, как птица для полета!» - твердила ветреная дева короленковскую довольно сомнительную фразу (прямо скажем, фразу ради фразы), примеряя наряды, в изобилии привозимые папой из загранкомандировок, таская мамину косметику и Вероникины обновки.
«И вихрь жизни закружил ее» - можно было бы добавить здесь, если бы эта сентенция не была такой же избитой, как про птицу и полет.
Злые языки были правы – Вероника без труда оказалась на филфаке, Катю с трудом, и немалым, пристроили – папа-таки да, куда-то ходил, просил, кто ж ему откажет – на экономику, авось образумится.
Филфак оказался для Вероники откровением – уж не так она блистала, как привыкла в школе, здесь были люди даровитые, подающие большие надежды, да и просто звезды факультета, так что Вероника оказалась крепким середнячком, первая сессия на четверочки, вот так.
Но что в ней было хорошо, в этой девушке, так это целеустремленность: покиснув пару дней по результатам сессии, она просто вгрызлась в латынь и страноведение, забыв о праздниках, отказавшись от долгожданной Красной Поляны, куда на новогодние каникулы рванула семья, – нет уж, четверочки не для нас.
За Катю задачки порешал влюбленный однокурсник, на устном она что-то наплела молодому кандидату, принимавшему экзамен, списала со шпаргалок, написанных прямо на ногах, под тонкими колготками – кандидат никак не мог от них оторваться, от этих колготок, кажется, даже и не очень слушал ответы - в общем, дежурные тройки получились как-то сами собой, а больше-то нам и не надо.
В общем, к третьему году обучения события сложились так: Вероника – флагман курса, правда уже с гораздо большими усилиями, чем раньше, а вот с Катей вышла незадача, пришлось брать академку.
Дело в том, что она влюбилась. Естественно, по-настоящему и на всю жизнь, как это и бывает в двадцать лет.
А предметом был молодой человек по профессии актер, по месту работы – театр Современник. Тогда этот театр был, конечно, блеск, еще до Яковлевых и Дроздовых, ну что вы – честью было там не только кричать из-за кулис «кушать подано», но и просто на цыпочках проходить по сцене.
Этим, собственно, предмет страсти и занимался, на большее пока не наработал. В общем, Катя стала выпадать из жизни семьи – то вдруг не явилась ночевать (конечно, у подружки занималась), потом несколько дней занимались на даче, а дальше – гром среди ясного неба: «Мама, я ухожу к нему!»
Нашатырь, слезы, всхлипы, взывания к чувству долга, опять престиж семьи, будь он неладен – не помогло ничего. Да и то, любовь – это страшная сила, тут не до престижу. Родители, причем, пробовали разное, от «Ты мне не дочь!» до «Опомнись, и мы все простим» - пустое. В двадцать лет у человека обычно мозги набекрень, закон природы.
Как потом выяснилось, наш актер еще и наобещал девице протекцию в актерской карьере, то есть сначала он обнаружил в ней талантов бездну, потом обещал их развить – «заниматься будем ежедневно» - ну и в труппу Современника, типа «с Галиной Борисовной уж я договорюсь, нет вопросов». К слову, когда у Галины Борисовны в последующем спрашивали об этом актере Х, она только диву давалась: «А кто это такой?» спрашивала она.
В Современник-таки Катю взяли, да. Друг сердешный подсуетился в костюмеры ее пристроить. Вернее, даже, сначала в помощники костюмера, чтобы освоила азы науки, поднаторела. Ну она и торела за 50 рублей в месяц, это при ее-то запросах.
Спектакли, правда, видела все и не по одному разу, в основном, к осветителю на балкончик ее пристраивали, оттуда и смотрела.
Родители, конечно, не помогали – ну, во-первых, не знали, где ее искать, про ее приключения знала только сестра, но поклялась молчать, а потом все-таки дело принципа – сама так сама, хватит протекций.
Кое-что в театральном буфете молодым подкидывали, что оставалось, ну хлеб, во всяком случае, был всегда. И жар любви, как это часто и бывает, начал притухать, появились взаимные досада и раздражение, сначала тлели, вызывая какую-то перманентную душевную неудовлетворенность, а потом и полыхнуло, это уж когда Катя предсказуемо застала своего Х в гримерке с другой – зашла к нему без стука сказать, что задерживается, и – на тебе, приехали: скульптура Родена «Поцелуй», губная помада по лицу, в общем, трюизмы.
Развернулась и ушла. Доделала работу, поехала в его каморку, где они так бедно и не очень счастливо прожили полгода без трех дней, собрала вещи и… куда?
Не знаю. Правда, не знаю, куда деваться девице в ее ситуации – денег ноль, друзья-подруги прежние порастерялись, а новые – это уже его друзья, не ее. К родителям побитой собакой?
«Нет уж, что-нибудь придумается», - это она себе так говорила, сидя в холодном зале Белорусского вокзала. Здесь мы ее и оставим.
Продолжение читайте здесь: Попрыгунья-стрекоза, продолжение
Другие рассказы автора читайте здесь: #рассказы рт
и на моем канале Поликсена Торопецкая
Если Вам понравилось, поддержите канал. Буду признательна за лайк, комментарий, подписку.