Другая экспедиция скоро должна обнаружить по моей наводке золото.

Золота и серебра я был уверен, что будет не хватать. И вот с этим повезло. Как мне было известно из новостей, во времени, в котором я родился, в Жамбылской области, на исторической территории которого я сейчас и нахожусь, есть сотни тонн месторождения золота. И вот одна из нескольких экспедиций, направленных мною нашла золотоносные жилы всего в двадцати километрах южнее города и «в темпе вальса» уже начала добычу этого драгоценного метала. Другая экспедиция скоро должна обнаружить по моей наводке золото в сотне километрах на северо-востоке, на территории современного мне Мойынкумского района. Помимо материальной выгоды от этого предприятия я получил еще и бонус в том, что мое знание о нахождении золота стало для кочевников новым убедительным доказательством покровительства Тенгри. «Так что скоро Тараз (а почему бы и нет, зачем придумывать какое то другое название городу? Пусть будет Тараз)», – пришла мне мысль об имени моей столицы, – «наряду с «развитой металлургией, добычей золота и чеканки собственной монеты, можно будет превратить в центр международной торговли на Великом Шелковом пути. Но с другой стороны может привлечь внимание любителей халявы, как своих, так и других, которые непременно захотят такой лакомый кусочек иметь под своей властью или вообще уничтожить, чтобы не создавал конкуренцию. А значит надо продолжать укрепляться политически, что пока еще слабо получается. Укреплять свою военную мощь, в том числе строя новые города и крепости для осуществления контроля над Степью. А что? Можно попробовать. Мне сейчас всего тринадцать лет. Теоретически я вполне могу прожить в добром здравии и уме еще, как минимум, лет пятьдесят-шестьдесят. А за это время можно создать мощное государство с сетью городов и развитой торговлей». – Гай! – крикнул я. Первая моя мысль была о нем как о представителе нации, создавшей Римскую Империю. Руками легионеров Рима были построены сотни городов и тысячи километров дорог существующих еще и в мое время. – Гай! – снова позвал я центуриона. Гай вышел в распахнутые двери юрты, за ним последовали близнецы. – Присаживайся, – сказал я ему. Иргек и Ирек тоже сели рядом, с интересом смотря на меня. – А я вас не звал, – сказал я близнецам. – Да ладно, нам просто стало интересно, что ты придумал в этот раз. Обычно, когда ты так неожиданно начинаешь звать кого-то, то мы сразу же начинаем побеждать ханьцев, Буюк уезжает в Согд и сажает на трон рабов, находим золото там, где его вообще не должно было быть. Вчера ты отпустил Чен Тана. И мало того что ты освободил его, ты отправил с ним пять тысяч пленных ханьских солдат, еще дал им тысячу лошадей и вдобавок десять тысяч комплектов оружия и вернул им все арбалеты! А оставшееся оружие отдал кузнецам на переплавку и сейчас они куют какие-то странные доспехи. Никто из вождей не стал возражать, так как все, что ты придумывал пока идет на пользу нам. Хотя у всех возник один вопрос. Зачем отпускать и вооружать извечного врага, который хотел только недавно убить тебя? Вот и сейчас нам интересно послушать, что ты надумал снова. Я, пропуская их слова и видя бесполезность дальнейшего спора с ними, обратился к римлянину: – Гай, четырнадцать лет назад в битве у города Кар в Сирии двенадцать тысяч легионеров попало в плен к Парфянам. Скажи сколько сейчас вас осталось? Только не начинай кипятиться, это чисто деловой вопрос и ни в коем случае не хочу оскорбить тебя, – добавил я, увидев, как скривилось лицо Гая.