С одной стороны волк.

«Гузы совместно с родом идель представляли серьезную военную мощь и могли выставить до двадцати тысяч всадников. У Сакмана было много друзей среди других родов канглы и все вместе они представляли еще большую серьезную боевую силу. Но еще гузы контролировали месторождение железной и медной руды, добываемой ими в предгорьях Улытау. А железо мне сейчас было позарез нужно для реализации моих реформ в армии. Так что есть вероятность того, что мне они откажут в поставке готового железа и или хотя бы руд. Еще железную руду в большом количестве добывали племя динлинов в Алтайских горах. Но сейчас они контролировались гуннами Кокана. Значит, о них и думать нечего, по крайней мере пока» – размышлял я. Металл мне нужен был для изготовления доспехов для моей будущей тяжелой конницы. Тяжелая конница, созданная каганом Модэ, уже существовала среди гуннов. Но я хотел создать кардинально новую кавалерию, похожую на рыцарей средневековья, закованных в сплошные металлические латы, которые смогут защитить от ударной силы китайцев, их арбалетов. Кстати, эти арбалеты при непосредственном знакомстве меня очень разочаровали. Несмотря на хорошие характеристики в плане дальности стрельбы и убойной силы, обладали низкой прицельностью и крайне плохой скорострельностью. Чтобы выстрелить, китайскому арбалетчику необходимо было сначала достать стрелу, затем сесть, уперев ногами в крылья арбалета обоими руками натянуть тетиву и, положив снаряд снова встать, прицелиться и только после этого, наконец, выстрелить. Потому китайский арбалет эффективно мог использоваться в битвах только с принципом непрекращающейся стрельбы арбалетчиков. Когда один отряд стрелков сменят другой, второй третий и так далее, пока первые стрелявшие не будут готовы выпустить по врагу очередную порцию стрел. Для реальной результативности и способности остановить молниеносные удары как стреляющей, так и рукопашной конницы кочевников, китайцам необходимо было иметь десятки тысяч таких арбалетчиков. А такое количество людей вооружить низко скорострельными арбалетами могли позволить себе только китайцы. Потому я сразу отказался от этого вида оружия, даже если бы смог их усовершенствовать. Однако я все же пытался это проделать, бесполезно сломав несколько трофейных арбалетов. Для того чтобы избежать возможного военного конфликта с гузами и для создания в будущем товарно-денежных отношений, собирался покупать у них железную руду за деньги, которые уже начали чеканить в моем городе, переплавляя захваченное в казне армии Чен Тана золото и серебро. Монеты получались, конечно, не идеальных круглых форм, но вполне симпатичными. С одной стороны волк, а с другой мой профиль с моим именем, написанный руническими буквами. Меня удивило то, что письменность среди гуннов существовала. В известной мне истории все считали, что руническая письменность была придумана тюрками, но она только копировала гуннскую. Писать и читать могли большинство гуннов. Письменность использовалась степняками широко. На берегах рек я видел камни с выбитыми на них указателями о переправах и бродах. На деревянных табличках вырезались надписи с количеством скота, юрт, людей и имущества в отдельных аулах и родах. На табличках вырезались стихи, истории и даже заключались договоры.