Слушайте мою волю.

Я сидел в «конференц-зале» на очередном «совещании». Несмотря на то, что в этот раз присутствовали только вожди родов канглы, усуней, гуннов, саков и темники кочевой армии, зал был битком набит этими властителями Степи. Сыпались взаимные оскорбления и угрозы. Канглы наезжали на усуней и саков занявших их степи, которые я им выделил к востоку от Таласа. Саки и усуни уже успели поссориться друг с другом, вспомнили обиды вековой давности. Гунны сохраняли молчание. Хотя один их молчаливый вид был красноречивее угроз. Меня никто здесь ни во что не ставил. На совете, собранном по случаю решения политических и дипломатических вопросов все единодушно решили, что из меня только военачальник вышел толковый, а политик и дипломат никудышный. В принципе с ними я был согласен, судя по тому, как я, не успев начать править, умудрился сразу же нажить врагов в лице дахов, тохаров, сарматов и хорезмийцев. Все они ушли недовольные. Тохарам и дахам я отказал вовлечь себя в их разборки друг с другом. Сарматам отказал освободить от своего «покровительства» кочевавшие на севере от берегов Аральского моря племена аланов. Посол Хорезма тот вообще крайне неприятный тип. Ничего не требовал, а только выразил свое сочувствие и приветствовал меня как нового кагана гуннов, при этом все время пилил меня взглядом и, как мне доложил Угэ, потом ходил по городу и общался с кочевниками. Сразу было понятно – профессиональный разведчик. Спор среди вождей становился все громче. Громче всех кричал Сакман – вождь самого сильного у канглы рода идель. Затем он резко повернувшись ко мне угрожающе произнес: – Ты виноват в погибели моей любимой сестры. От лица всех канглы рода идель я требую… – Сакман, – перебил я его, – я не виновен в гибели твоей сестры и не забывайся… – Да, ты лично не убивал ее, но это ты оклеветал мою сестру перед Шоже, от чего он впал в бешенство и, изрубив мою сестру, сбросил ее в эту проклятую реку, – показал он рукой в сторону Таласа. – Я не помню… – но тут меня самого охватила злость. И тихо, почти шепотом сказал, но услышали меня все, так как после того как я встал, все затихли: – До каких пор вы на радость всем нашим врагам будете продолжать убивать друг друга? – посмотрев на канглы, я продолжил, – что вам земли мало? На много дней на север до самых лесов простираются ваши кочевья. Всего в двух переходах на север отсюда в предгорьях Улытау живет племя гузов, бывшие когда-то частью великих саков-массагетов и сейчас они часть великих канглы. Ты, Сакман, носишь сакское имя и представляясь говоришь всем, что ты сак! Вы! – Я посмотрел на гуннов, – среди вас живет сильное племя называющее себя кыпсаками19. Вы! – Указал я пальцем на усуней, – были частью саков, носящих остроконечные шапки и почти шесть веков назад вместе с массагетами защищали эти земли от шахин-шаха парсов Куруша! Как вы можете желать друг друга убивать, когда нас и так мало в окружении столь19 Кыпсаки – отделившиеся/оставшиеся саки ких врагов? Если собрать всех жителей Степи от Великого моря на Востоке и до Большого моря на Западе вместе, то только ханьцев будет пятьдесят на одного кочевника. Я вздохнул и обвел всех взглядом, постаравшись придать своему лицу суровое выражение, продолжил: – Слушайте мою волю. Саки и примкнувшие к нам рода усуней будут пасти свой скот там, где я им разрешил. Гунны поселятся южнее от этого города. Тохары не будут воевать с нами. Им ханьцы предложили союз против нас, но они им отказали. Дахам тоже будет не до нас. Сейчас у западных границ Парфии римский военачальник Марк Антоний собирает армию вторжения. Через два года Тиридат – брат царя Парфии Фраата свергнет его и в стране начнется кровавая усобица. Усуни тоже нам не угроза. Скоро Фули будет убит Жиером и в стране усуней наступит война. Затем, по указанию императора Лю Ши убьют Жиера. Воспользовавшись отсутствием законных правителей, в страну усуней ханьцы введут войска и покорят их. Но мы не дадим им это сделать и используем все это так, как будет выгодно жителям Степи.