Великий хан.

Приблизившись к городу, увидел, что все следы пожара, разрушений и недавнего сражения были убраны. Внешняя стена была почти восстановлена. Там где еще ее не восстановили, занимались строительными работами римляне. Я въехал в распахнутые ворота внешней стены. По обе стороны ворот расположился караул, состоящий из двух десятков римлян и десятка кочевников. Между внешней и внутренней стеной было поставлено множество юрт, из которых также выбегали люди, спеша приветствовать меня. Уважительное отношение ко мне знатных кочевников и восторженные лица воинов, одинаково громко приветствовавших меня, приятно щекотало мое самолюбие. Помню, вернее вообще не помню, что в последнее время в моей прошлой жизни не то что кто-то уважительно приветствовал меня, а вообще даже нормально поздравлял хотя бы на мой день рождения. Последние, кто искренне радовался мне, это были мои родители. Я, наконец, въехал во внутренний город, там меня встретил Угэ со своим десятком. Выразив соболезнование, он сообщил, что в город прибыли послы соседних стран и просят покровительства несколько родов саков, перекочевавших с берегов Окса и гуннов, недовольных правлением Кокана. Я остановил его жестом. Сойдя с коня, которого тут же подбежав, взял под узды «мой» братишка Тегын, я снова жестом позвал Угэ пройти за мной в тот самый «конференц-зал», где проводились военные советы. Войдя в помещение, уселся на кошму. За мной и Угэ никто не вошел. Иргек и Ирек остались еще между стен, встретив каких-то разодетых в шелка людей, на вид явно не кочевников. – Ну, Угэ, рассказывай, что тут нового? – обратился я командиру своих телохранителей. – Великий хан, – ответил Угэ, сев напротив меня, – вся Степь гудит о твоей великой победе над ханьцами. В город прибыли послы тохаров, дахов, хорезмского царя Артавы, сарматов, динлинов и еще посланники от Кокана. – А что за саки и гунны, о которых ты начал докладывать? – Это саки-массагеты, числом в семь тысяч юрт, перекочевали с берегов Окса и две тысячи юрт усуней просят выделить им пастбища для кочевки. «А канглы против не будут? Все земли, которые я могу предложить им сейчас, это кочевья, принадлежащие канглы. Я сам нахожусь здесь почти на птичьих правах. Объяви меня сейчас хан канглы врагом – крышка мне. И что же мне делать? Насколько я знаю, часть саков осталась кочевать в степях Южного Казахстана, со временем влившись в состав племен канглы, усуней, позднее тюрков и ставшими одними из предков казахской нации. Обижать их не хотелось. Да и семь тысяч потенциальных верных мне воинов сейчас бы не помешало. До чего же сейчас Ужаса не хватает. У него бы спросить совет. Зря я его отправил вместе с согдийцами», – посетовал я.