нельзя. Но ужин всегда, в любое время года, проходил «по чину».

Маня вытащила из печи ухватом большой чугун. Сняла крышку.Отошла чуть в сторону. Хозяйка взяла большой деревянный половник истала накладывать в глиняные миски пшённую кашу, а сверху класть кусоксливочного масла. Наполнив миску, передавала её дочери. Первую, самуюполную, Маня с поклоном поставила перед отцом: «Кушайте, батюшка»,потом перед чернявым: «Кушайте, братец Петро», потом второму брату:«Кушайте, братец Павло». К этому времени хозяйка уже сидела на своёмместе. Поклонившись, Маня подала и ей миску: «Кушайте, маманя».Все сидели неподвижно. А перед ними дымились коричневые миски, вних лежала горкой золотистая каша, сверху которой медленно плавилосьмасло. Пахло божественно! Маня поставила миску и передо мной: «Кушай,Еличка». Пока никто не брал ложки. Я молча ждала, что все будут делатьдальше. Маня быстро поставила всем кружки с молоком, взяла с загнетки[8]свою миску с кашей и кружку и села за стол. «С Богом», — сказал отец,перекрестившись. Все перекрестились тоже и взялись за ложки. В моеймиске каши, по-моему, было маловато, только сверху лежал громадныйкусок масла и плавился. Заглянула в свою кружку — и там молока быломеньше половины. Нерешительно взялась за ложку, поглядывая наокружающих.— Меня называй дед Савелий, а её — баба Настя. Ты не думай, намеды не жалко. Только тебе сейчас сразу много есть нельзя — заболеешь. Абудешь есть почаще и масла побольше — всё и обойдётся. Мань, размешайей кашу. Парное молоко ей давала?— Давала, батюшка, — ответила та, перемешивая кашу в моей миске.После бани я спала на печке до тех пор, пока Маня не разбудила меняи не заставила выпить полкружки вкусного тёплого молока. Сейчас ядовольно быстро управилась со своей кашей и принялась за молоко.— Еличка, любишь горбушки? Возьми самую шершавенькую, —протянул мне Павло желтовато-розовую горбушку. В тех краях в хлебдобавляют кукурузную муку, поэтому сам хлеб очень белый, а корочкажёлтая.— Спасибо. — Доев хлеб с молоком, я огляделась. Все тоже ужедоедали. — Спасибо, всё было очень вкусно, — я вопросительно взглянулана деда. Тот кивнул. — Деда Савелий! (Мне показалось, что «дед Савелий»звучит грубо, вот я и назвала его «деда»). А почему моё молокожелтоватого цвета, а у вас у всех молоко голубоватое?— Ишь глазастая какая! Молоко пропускают через сепаратор — этотакая машина с ручкой. Наливают молоко, крутят ручку, и из сепараторатекут две струйки молока. Одна тоненькая желтоватая — это вершок,сливки по-вашему. Его пьют маленькие и больные, и ещё из него делаютмасло. А большая струя голубоватого молока — это обрат, его пьютвзрослые, и из него тоже делают много вкусных вещей. Да ты и самаувидишь, как всё это делается, — сказал дед Савелий и встал из-за стола.Встали и все остальные.В этой семье всегда соблюдался строгий порядок поведения за столом.Первым садился и первым вставал хозяин. Завтракали не всегда вместе.Весной и летом первыми ели мужчины — они раньше уходили на работу;когда же полевые работы полностью заканчивались, то завтракали, обедалии ужинали все вместе. Завтракали и обедали быстро — за стол садились,когда уже еда стояла на столе. Впереди ещё работа, и зря времени терять