Слабость своей стороны поражала его.

Гучков понимал, что - не пересилил их, не хватило его напо­ ра, завяз. Истратился в споре, обезнадёжел. Слабость своей стороны поражала его. Никогда прежде ему не рисовалось, что с первых же дней он окажется в таком безпомощ­ном переклоне.

Где же в России те люди, которыми стоит великая страна? Ве­ликая, великая, а на любое дело начни скликивать - и нет нико­го. ЗагадКа русского характера!

Пришёл адъютант, звать Гучкова. Сказал: уже все были соглас­ны отменить и «приказ N!! 1» и тем более «N2 2», лишь бы неконфуз­но для Совета, - но Нахамкис остался непреклонен и преградил.

Всё же. Всё же надо было ещё торговаться- и что-то взять.

Ну, пусть ваши «приказы» остаются, но только для петроград­екого гарнизона. (Уж тут погибло, не удержать.) Опровергните: они не относятся к фронту!

(Как будто сегодня между тылом и фронтом можно провести

чёткую границу ... )

Согласимся, если военный министр как можно скорей прове­дёт новые отношения офицеров и солдат.

Отступать было неизбежно. Вопрос- докуда. Реформировать

армию- Гучков же и сам собирался. Распустить комитеты- уже

нет сил ни у кого в стране. Теперь задача: нельзя ли их обуздать?

Да. Такой приказ будет составлен. Да, будет представлен Ис­

полнительному Комитету на утверждение. Но - ограничьте же и

вы «приказы» Nlll и N2 2.

Наступал малый дух примирения. Выразил и Нахамкис, что

они, собственно, и приехали - установить нормальные отноше­ния, а не ссориться. Стало обсуждаться: а нельзя ли распутать это всё единым общим воззванием, чтобы подписано было обеими сторонами?

Смотря что написать.

Совету надо: декларировать о победе над старым режимом.

Что к старому режиму возврата не будет.

Это- так и есть. Это- можно, хорошо.

Дальше пусть: рознь между офицерами и солдатами может по­мешать укреплению свободы. Это- очень хорошо.

Офицеры, признавшие новый строй России (а других и помыс­лить нельзя, и терпеть нельзя!), пусть проявят уважение к лично­сти солдата-гражданина. А уж если офицеры этот призыв услышат,