Один умный человек сказал: "Легкие деньги портят. Тот, кто попробовал вкус халявы, никогда не станет зарабатывать тяжело, руками или головой. Он будет искать очередную халяву, даже если на это уйдет куча времени, за которое можно было бы неплохо заработать, занимаясь чем-нибудь другим".
Вот таким человеком был отец Валентины, чья семья жила на левом берегу Волги.
Всю жизнь он занимался браконьерством и благодаря шальным деньгам отгрохал огромный дом, заставил мебелью, сделанной на заказ, просторные комнаты.
Но душно было Валентине в родном доме. С детства чувствовала она себя в нем чужой, ибо совсем не походила на домашних ни характером, ни внешностью.
"Словно из кистеня выпала, - говорил о ней подвыпивший отец, - в кого уродилась такая цыганистая, не знаю. Правда, говорят, мой прадед был цыганских кровей, наверное, в него".
Валя сторонилась родных, была к ним неласкова. Просто она до глубины души ненавидела то черное дело, которое творили по ночам ее отец и старший брат.
Когда они приходили на рассвете в мокрой, пропавшей рыбой одежде, ей каждый раз хотелось сбежать из дома куда глаза глядят.
В это время мать возбужденно сновала по кухне, ожидая, пока мужчины вывалят свою добычу в большое корыто, вслух прикидывая барыши.
А Валя, только однажды увидев, как отец расправляется с живым осетром, ужаснулась такой жестокости, и это ощущение у нее осталось на всю жизнь.
Она никогда не предлагала многочисленным обитателям турбаз купить добычу отца и брата - куски осетров, черную икру.
И заставить ее это делать домашние не могли.
"Сладко жрать любишь, - со злобой говорила мать, - а помочь семье не хочешь".
Валя не перечила, не оправдывалась. Она просто ждала, когда вырастет и уйдет из этого дома.
Единственным местом, где отдыхала ее душа, была любимая школа. Здесь чистые светлые люди говорили детям о высоком, учили добру, благородству, что находило отклик у Валентины.
Она старалась проводить в школе весь световой день и прийти домой как можно позже.
Но вот пришло время, когда кончились легкие деньги для отца и брата. Волга обмелела и осетры в ней почти перевелись.
Но заняться каким-то полезным трудом мужчины не захотели.
"Тот, кто попробовал вкус халявы, никогда не станет зарабатывать руками или головой"...
Оставшись не у дел, они начали выпивать. А хозяйка дома, вместо того, чтобы остановить мужа и сына, нередко сама составляла им компанию.
Валентине совсем житья не стало.
А тут, как на грех, поселился рядом с ними сосед - купил домик, завел хозяйство.
Из-за чего вышел конфликт между соседями, никто уже и не вспомнит. Но для приезжего человека он обернулся бесконечными бедами.
Заводит, например, собаку, она вскоре у него сдыхает. Кошку - с ней происходит то же самое. Из цыплят кур вырастил и однажды всех их нашел дохлыми в овраге.
Валентина догадывалась, кто стоит за всем этим, но что может пятнадцатилетняя девчушка поделать со взрослыми людьми, которые ее к тому же и за родную не считают.
Но, как оказалось, все это были мелкие для соседа неприятности по сравнению с тем, что произошло дальше.
К этому времени Валентина уже заканчивала школу, готовилась поступать в педуниверситет.
Однажды она проснулась ночью от частых выстрелов, было такое впечатление, что за окном кто-то палил из ружья в белый свет.
Испуганная девушка подбежала к окну и увидела, что соседский дом весь в огне, а "стреляет" шифер на крыше - лопается от жара.
Вбежав в горницу, она заметила, что мать, отец и брат глядят в окно.
"Ну что же вы стоите, надо ведь помочь человеку", - закричала Валя. "Тебе надо, ты и помогай", - процедил сквозь зубы отец.
Валя выскочила из дома, перемахнула через невысокий заборчик и увидела перепуганного до смерти соседа, который метался по горящей комнате и никак не мог открыть окно, чтобы выскочить на улицу.
Дверь уже горела. Валя схватила тяжелый камень и кинула его в другое окно горящего дома.
Стекло разлетелось, и сосед кое-как выполз, кашляя и задыхаясь от дыма.
Тем временем Валентина побежала по улице, стуча в ворота. Она во все горло кричала : "Пожар, помогите!"
Но хоть бы один человек откликнулся на ее истошный крик.
Не дождавшись помощи, Валентина отвела соседа к фельдшеру. Та перебинтовала пострадавшему человеку обгоревшие руки, дала успокоительные таблетки и уложила в фельдшерском пункте спать на топчане.
Когда Валя шла обратно, то увидела, что от соседского дома остались одни головешки.
До утра она не смогла сомкнуть глаз, все думала о том, почему никто да же не попытался потушить пожар.
Ну родители, брат - это понятно, они соседа ненавидели. Но другие жители улицы отчего не захотели даже ведра воды вылить в огонь. Ведь такое несчастье может случиться с каждым...
Только под утро она поняла причину происшедшего. Их поселок, где некоторые мужчины годами занимались браконьерством, жил по закону сицилийской мафии "омерта".
Это слово означает "молчание". Здесь умеют держать рот на замке и с давних пор не любят посторонних людей, шатающихся бесцельно по улицам, видя в каждом сотрудника правоохранительных органов.
А сосед был не коренным жителем, он был "пришлым" и не прижился среди местных.
При этом, зная о его вражде с отцом Валентины, который пользуется здесь большим авторитетом, никто не захотел помочь несчастному, боясь испортить отношения с сильным человеком.
Впрочем, так это или не так, Валентина окончательно не могла быть уверенной, ведь у нее не было никаких доказательств...
Но одно она знала твердо - жить больше в родном доме она не хочет и не будет.
Валентину никто и не удерживал.
"Иди, иди, - говорила ей мать,- все равно скоро прибежишь обратно, куда ты денешься. Привыкла жить на всем готовеньком, а вот теперь поживи-ка на заработанное, поголодай, может больше родителей ценить будешь..."
Валентина, убедившись, что сосед поправился и нашел себе пристанище у одной одинокой женщины, больше в родной дом не вернулась.
Она сняла комнатку на правом берегу Волги, устроилась на работу, подумывает о заочной учебе.
А еще у нее появился хороший скромный парень. Про него ее родные сказали бы презрительно "голодранец".
А для Вали он в самый раз. Просто она давно поняла, что счастье измеряется вовсе не деньгами, и даже не их количеством...
Как дети отца для семьи сохранили