Духовное – это бесценное

или не имеющее цены?
Рождаясь, человек не выбирает семью, родителей, страну,
свою внешность, способности. Он рождается с определенными материальными и духовными задатками, которые желает
реализовать и умножить за свою жизнь. И хотя рождение человека вне его контроля, то другая, противоположная точка
его жизни является результатом его усилий и наградой. Человек выбирает, с чем он приходит к финалу своей жизни,
что он будет иметь. Так повелось, что в период его становления, материального обогащения ему очень легко, понятно осознать значимость земных благ, удовольствий. Он понимает смысл хорошей машины, квартиры, достойной должности, может оценить даже наличие детей, благополучия в
семье. Но чем дальше он смещается в сторону духовности,
тем меньше может взвесить, понять. Даже наличие стремления обрести духовное равновесие, счастье, радость жизни в
нем не отражается, как цельное восприятие, воплощенное
в определенную форму, структуру. Он желает, но не всегда
правильно осознает, как и что это такое.
Принято думать, что человек духовный – это тот, кто от
всего отказался, ест скудную пищу, живет в плохих условиях. Помню мои представления о монашестве: обитатели
Афона виделись, если не полуголодными, то уж точно не радостными. Жена говорила:
– Еды с собой возьми!
– Возьму!
– Много возьми!
Но оказалось, эти люди без работы, к которой я привык,
без пиджака и галстука, прекрасно жили, вкушали не простой хлеб с водой, а морепродукты с сыром и печеньем. Нужно научиться разделять духовное и безумство. У меня, признаюсь, эти понятия были примерно на одном уровне. Человек, отказавшийся от очевидных благ и развлечений, представлялся именно безумцем. Непросто подумать о том, кто
не согласится пойти в ресторан на берегу моря или в театр, а
вместо этого отправится молиться. Уверен, что многие религиозные люди прекрасно совмещают эти занятия. Есть время для молитвы, а есть время, когда можно и в театр сходить. В обоих направлениях это движение к удовольствию,
но разному. Монах вовсе не безумец.
С течением времени мои представления менялись, многие
оказались неверны. В религиозных кругах слышал, что нужно отдавать себя другим, жертвовать. Все верно, но «знаки
препинания» немного не те. Человек всегда идет за удоволь-
ствием, если, конечно, его не бьют, тогда он будет убегать
от боли. Как в пирамиде Маслоу: человек стремится к удовольствию, лишь одно меняется на другое. И все понимают:
у слесаря удовольствие от работы одно, у министра – другое.
Очевидно, что политик не продаст свой пост за шоколадку.
Это другая лига.
Жертвовать... Может, не нужно обманываться? Человек
духовный тоже идет за удовольствием, только оно другого рода. Ребенку непонятно, почему политик или солидный
бизнесмен не купит себе грузовик газировки и столько же
шоколадок – это его уровень очевидности. Если я не понимаю, зачем монах живет в монастыре, это не значит, что
здесь что-то неладно. Просто не разделяю его восприятие,
оно не такое, как у меня. Монах не безумец, иначе его забрали бы в соответствующее заведение. Но вопрос можно задать и обратный: почему монах, не имеющий, по сути, даже
десяти процентов того, что имею я, на девяносто процентов
счастлив больше, чем я? И «Лексуса» у него нет, и в Таиланд
он не летает...