ПОТЕРИ
Но почему я снова оказалась здесь?! На миг я прикрыла лицо руками. Почему? Я ведь избавилась от книги и скоро еду в Черногорию.
– Настя.
Где же девочка?
– Настя? – тихо позвала я, но никто не ответил.
Ее нужно найти, она ведь совсем одна. Но как? Как найди, если она не слышит меня?
– Эй, невидимка? Ты мне нужен. – Конечно, он направлял меня, и он общался с девочкой. Значит, она его не боится.
Но как я ни звала таинственного провожатого, запах теплой влажной земли так и не появился. Мне стало не по себе, одиноко и внезапно очень холодно. Я обхватила себя руками в тщетной попытке согреться и медленно пошла по коридору, время от времени зовя Настю.
Коридор в очередной раз повернул, и я чуть не налетела на Леонардо. Он сидел неподвижно, будто бы ожидал меня. Его глаза снова были похожи на два маленьких светящихся фонарика.
– Где Настя? Леонардо, ты знаешь, где Настя? Можешь меня к ней отвести?
Пес не шелохнулся.
– А тот невидимка, который пахнет землей?
Леонардо встал и пошел по коридору. Я поспешила за ним. Постепенно пес перешел на бег, я тоже побежала, страшась отстать от него. Мы бежали долго, я успела согреться и с удивлением обнаружила, что не поскальзываюсь на влажном полу.
Пес остановился так же внезапно, как и появился. И тут я увидела их: две фигурки на полу. Настя в потрепанном, грязном платьице спала, опустив головку на грудь мужчине и вцепившись в его одежду, больше похожую на лохмотья, маленькими пальчиками. Он медленно гладил девочку по спине. Леонардо ткнулся мужчине под руку, и тот вздрогнул.
Он поднял голову и посмотрел на меня. Я отпрянула. У него была пепельно-серая кожа, длинные спутавшиеся волосы до плеч, тонкие бесцветные губы. В моей голове сразу же возникло слово «Другой». Да, он был другим, не таким, как я или Настя. Я знала это.
Запах теплой влажной земли мягко влился в мой организм, и я почувствовала Другого, как будто мы были единым целым. Но больше всего меня поразили его глаза. Окруженные страшными темными кругами, на этом сером, словно не живом, лице они выглядели неестественно чистыми. Кажется, я могла разглядеть в них мельчайшую движущуюся частицу или свое отражение. Взгляд Другого обволок меня и затянул в бездну. Я не могла вымолвить ни слова.
Не знаю, сколько времени я простояла перед ним, пока наконец оцепенение не спало, и я поняла, что взгляд Другого полон разочарования. Оно ударило меня, словно хлыстом. Я безвольно покачала головой и опустились на пол, мои руки потянулись к девочке. Другой не воспротивился, только перестал гладить Настю и обнял ее за талию.
– Поздно, – внезапно тихо произнес он, и я узнала голос, как раньше узнала запах.
Но теперь этот голос был полон дрожащей горечью.
– Почему? – Я вопросительно заглянула в его глаза.
– Ты же отказалась. Пока я буду вводить следующего погонщика, они ее заберут, как забрали Виктора.
Он прижал Настю к себе, словно пытаясь защитить от чего-то неведомого мне.
– Книга. – Я слегка отодвинулась от них и опустила голову. – Я должна была вписать их имена в книгу.
– Нет, не должна. – Другой отрицательно покачал головой. – У тебя был выбор, и ты его сделала.
– И это убило Настю? – испуганно воскликнула я.
Леонардо вздрогнул.
– Нет, – возразил Другой. – Она уже мертва, но теперь душа ее отправится вниз.
– В Ад? – Я сама не могла поверить, как ужасно и нереально звучат эти слова.
Другой поцеловал волосы девочки.
– Не волнуйся, ты не виновата, ты же не знала, к чему приведет твой выбор.
– Почему невинный ребенок должен отправиться в Ад? – Я пыталась сдержать рвущийся крик. – Это несправедливо!
– Потому что мы ее потеряли, – как ни в чем не бывало ответил Другой. – Мы не успели зарегистрировать ее, теперь они узнают о ней и заберут к себе.
– Не-ет, я ее не отдам.
– Не имеешь права, – одернул он меня, а сам все крепче прижимал девочку к себе.
– Какого права? – Изумилась я. – Права защищать? А как же право на справедливость? Эта девочка не может быть великим грешником!
– При чем тут греховность? – казалось, он искренне удивлен. – От этого не зависит, куда отправится душа. Все дело в нас: кто первый найдет и зарегистрирует душу, тому она и достанется.
Поистине, ничего более шокирующего я в своей жизни не слышала. Я отползла и прислонилась к противоположной стене, мерзкая слизь волновала меня сейчас меньше всего.
– Получается, – медленно проговорила я, – что можно всю жизнь нарушать заповеди, грабить, убивать, но в итоге попасть в Рай?
Другой несколько раз кивнул:
– Люди не совсем правильно понимают, чем отличается Рай от Ада. Даже нам, погонщикам душ, не дано познать эту разницу. Поэтому, не стоит думать, что в Раю всех ждет счастье, это не так. Там тоже есть суд.
– Почему тогда ты не хочешь, чтобы душа девочки отправилась в Ад?
Он погладил ее по волосам:
– Потому что я служу Раю. И потому что Ад позволяет себе много того, на что не способны мы.
– Например?
– Они воруют души у нас, если мы не успеваем их внести в свои списки. Мы же такого не делаем. – Другой пристально посмотрел на меня. – И они сбивают новых погонщиков с пути, не пуская их к нам. Мы даем выбор, а они всячески влияют на погонщика, чтобы тот отказался.
– Избавился от книги, – обречено проговорила я. – Но на меня никто не влиял, я одинока, как перст.
– Вовсе нет, – он горько усмехнулся. – Ты хочешь казаться одинокой, но на самом деле вокруг тебя очень много людей и… животных. – Он перевел взгляд на Леонардо. – Все они оказывают определенное влияние на твою жизнь, и больше всех…
– Кирилл, – подсказала я самой себе. – Неужели он все делал с единственной целью отвадить меня от погонщиков?
Другой пожал плечами:
– Можешь спросить у него, когда вернешься, если конечно, найдешь.
И все же некое несоответствие мучило меня: если доброго и заботливого Кирилла еще можно было представить искусителем, то Другой не имел ничего общего со сказочным Ангелом, разве что – глаза. Он словно угадал мои мысли:
– Я и не говорил, что я Ангел. Погонщик – это просто погонщик.
– Как тебя зовут?
– Никак. Зачем мне имя?
Странный вопрос, но об этом я решила подумать позже. Главным внезапно стало – спасти душу Насти. И пусть я теперь совсем не понимаю, чем Рай лучше Ада. Бог с ним, потом разберусь, а пока буду придерживаться старых принципов: все хорошие души должны попасть в Рай.
– Я могу все исправить.
Другой равнодушно на меня посмотрел.
– Я вернусь и найду книгу.
– Не найдешь, ты же от нее отказалась.
– Я передумала!
Нужно ли уточнять, что когда я проснулась, Кирилла рядом уже не было? Я быстро оделась и выскочила на улицу, надеясь, что книга каким-то магическим способом отпугнула от себя желающих ее поднять.
В шоке уставившись на свою «Мазду» я обнаружила, что вечером бросила ее прямо у подъезда. Разумеется, мой промах не остался безнаказанным – лобовое стекло вновь было разбито. Тяжело вздохнув, я медленно подошла к машине, чтобы оценить повреждения, и обнаружила на водительском сидении, в куче битого стекла, большую книгу в черном кожаном переплете.
Я отнесла ее домой и бережно положила на стол, взяла сувенирную перьевую ручку, открыла книгу. Словно от порыва несуществующего ветра перевернулось несколько страниц, и я послушно написала «Миркушина Анастасия Викторовна».
Я не услышала никаких призрачных звуков и ничего не увидела, но все в жизни внезапно встало на свои места. Все мои победы и промахи готовили меня именно к этому моменту, и теперь я это знала, поэтому на душе стало спокойно и тепло.
Я закрыла книгу, положила ручку в футляр и отправилась спать. Снов я больше не видела никогда.
Татьяна Маймулина