17 сентября Большой театр открыл балетный сезон «Лебединым озером» Петра Ильича Чайковского – самым-самым что ни на есть Балетом. Это балет Мариуса Петипа и Льва Иванова (1895) в редакции Юрия Григоровича (1969 и 2001), с использованием также хореографии Александра Горского.
Весной я уже писала об этой редакции, назвав заметку так: «Чем отличается «Лебединое озеро» Большого театра? Краткий путеводитель». И оказалось, что народ хотел немного иного… стоп, а что за народ и откуда я знаю? Так вот, у меня к каналу подключена «Яндекс-метрика», и по ней я в том числе с любопытством отслеживаю поисковые запросы, но которым на статьи моего канала из поисковика приходят люди. И с тех пор в метрику неоднократно сыпались такие запросы: чем отличается «Лебединое озеро» Большого театра от Мариинского или же от театра им. Станиславского и Немировича-Данченко? Оп! Во-первых, мой заголовок, вижу, не очень удачен: отличаться лучше от чего-то (поменяем). Во-вторых, это глас народа (vox populi), желающего, видимо, узнать, куда лучше пойти или поехать (и подготовиться к визиту). А та моя статья ответа и не дает. Трудно отказать в таком вопросе любому своему читателю, так как ответы я для себя уже уяснила. Итак, сегодня у нас пара Большой – Мариинский. Григорович VS Сергеев. Я не буду здесь сравнивать костюмы и декорации, само собой они разные, поговорю о хореографии.
И да, я довольно смело поставила на обложку фотографию не из лебединого акта, а из дворцового ))
Краткая справка
Редакция Константина Сергеева увидела свет рампы в марте 1950 г., Григоровича – в декабре 1969 г. Премьера 2-й, нынешней, довольно похожей редакции Григоровича, прошла в марте 2001 г.
У них были предшественники – петербургские и московские редакции этого балета.
Па-де-труа
В первой картине в двух театрах совпадают музыкальные номера, но почти ничего не осталось от Петипа, но так было и у предшественников наших балетмейстеров. В итоге 1-я картина поставлена ими самими, за исключением па-де-труа. Сергеев оставил па-де-труа Петипа, а Григорович – талантливого московского балетмейстера Горского. Влияние Горского было отчасти даже на северную столицу. Так, шута, веселящегося в 1-й картине, придумал именно он (впервые в 1920 г., в своей третьей постановке этого балета). В Петербурге па-де-труа танцуют друзья принца – две девушки и юноша. В Москве – принц и его подруги. В Москве танцевальная партия Зигфрида длиннее.
Можно обобщить, что в двух столицах в рамках одних и тех же музыкальных номеров танцуют разное.
«Тройка» и «четверка» танцуют по-разному
2-я картина во многом сохранила знаменитую «белую» хореографию Льва Иванова. Отличия в мелочах: вот танец маленьких лебедей на месте, а следующий за ним вальс больших лебедей отличается, как по хореографии, так и количеством. Оба балетмейстера по факту забраковали в этом номере хореографию Льва Иванова. Сергеев признавался, что поставить свою хореографию четверки лебедей его уговорили артистки кордебалета: мол, поставлено слишком просто. В московской же традиции шел вальс лебедей Горского в количестве чуть меньше – трех, и Григорович счел приемлемым этот танец оставить.
Ротбард, или Злой Гений – концептуально разные
То, что в Петербурге он в облике филина идет от либретто и постановки Петипа и Иванова. И в Москве он прежде тоже был филином. У Григоровича он стал черным двойником Зигфрида без всякой орнитологической внешности, просто в черных одеждах.
Не удержусь от хулиганства наложения:
Невесты-иностранки
Во втором акте действие происходит на балу. В начале его в Мариинском театре есть отсутствующий в Москве номер под названием (по партитуре) «танцы кордебалета и карликов». Далее в Мариинском порядок номеров таков: вальс невест (6 девушек, одинаково одетых), в их танце эпизодически участвует задумчивый Зигфрид – он думает об Одетте. Выход Одиллии и Ротбарда. Испанский танец – две пары, поставлен Горским, в Москве уже не идет.
Венецианский танец.
Венгерский танец – чардаш.
Польский танец – мазурка.
Танцы характерные и танцуются заморскими гостями этого бала. Это есть дивертисмент, характерный для старых балетов. Па-де-де Зигфрида и Одиллии. Выбор Зигфрида, раскрытый обман, и Зигфрид убегает на озеро.
В Большом порядок таков, что сначала национальные танцы. Но это не заморские гости, а потенциальные невесты Зигфрида: венгерская, русская, испанская, неаполитанская, польская. Каждый номер – танец солистки на пуантах с кордебалетом. Это было новшеством: критика и характерные танцовщики в штыки встретили удаление характерных танцев, и где – в Москве, известной своей школой характерного танца. Но атака была выдержана, и танцы так и остались. Одно время был забракован русский танец. Исследователи пишут:
Самая нелепая – но объяснимая – претензия к постановке Юрия Григоровича родилась где-то в кабинетах Министерства культуры СССР, возможно, даже в кабинете лично министра Екатерины Фурцевой. У Чайковского в сцене парада невест был предусмотрен вставной танец «Русская» – позже его убрали. Григорович собирался этот вставной номер вернуть и вывести на сцену русскую невесту. Но внезапно у культурных функционеров сработал рефлекс времен борьбы с космополитизмом: безродная Одетта-Одиллия не может оказаться победительницей там, где есть русская невеста. «Русский танец должен быть, как мне казалось, за основу мы взяли Горского. Но мы убрали его, т.к. было непонятно, почему не выбрали русскую невесту»,– жаловался Григорович.
Остается только добавить, что вскоре номер и вернули, в чем мы можем убедится по старым видеозаписям.
После экспозиции невест следует вальс невест и Зигфрида. Затем выход Одиллии и Злого Гения. Затем исполняется номер, музыка которого не используется в Мариинском театре: andante con moto (из № 19 партитуры). Принц словно бы выпадает из реальности и оказывается в своих мыслях, окруженный своей черной половиной – Злым Гением, черной Одиллией и черными лебедями.
Черные па-де-де отличаются
А затем знаменитое черное па-де-де, поставленное изначально М. Петипа.
Начинается оно с адажио в постановке Петипа, в нем отдельные реплики третьего участника – Ротбарда. Вариации Зигфрида и Одиллии в Петербурге и Москве на разную музыку и разной хореографии. Собственно, вариации Зигфрида у Петипа не было. Их поставили соответственно Сергеев и Григорович. Первый использовал музыкальный фрагмент из, так сказать, основной партитуры балета (из № 5 партитуры), второй – музыку так называемого вставного па-де-де, тоже написанную Чайковским для этого балета. В партитурах и клавирах оно публикуется приложением. Целиком оно еще известно в постановке Дж. Баланчина как отдельного номера па-де-де.
Вариации Одиллии повторяют историю – они на разную музыку и в разной хореографии. В Петербурге сохранилась хореография Петипа на музыку фортепианной пьесы Чайковского «Шалунья», оркестрованной Р. Дриго и вставленной в балет. Григорович нашел новую музыку для вариации среди обычно не используемых музыкальных номеров партитуры – это вариация № 5 из па-де-сис (№ 19 партитуры). Правда, первым он не был – до него эту музыку использовал и В. Бурмейстер в МАМТе.
А чем кончается?
4-я картина в Мариинском театре наиболее на сегодня близка к оригинальному спектаклю 1895 года. Только там сохранились два номера на вставную музыку Чайковского, обработанную Р. Дриго. Для ансамбля тоскующих лебедей использован вальс «Искорка» («Вальс-безделушка»), для адажио Одетты и Зигфрида – мазурка «Немного Шопена». Григорович вернулся (не первым) к оригинальному номеру партитуры – медленному, напевному музыкальному номеру с ремаркой композитора «Девушки-лебеди учат танцевать лебедят».
Финал в постановке Сергеева счастливый – злой филин побежден, колдовство пало, и под музыку апофеоза восходит заря новой жизни.
Трагический же финал «Лебединого озера» как его поставил Юрий Григорович это отдельная целая история, заслуживающая подробного рассказа (темы уже касались в прошлой статье). В общем, все умерли все исчезли, и Зигфрид остался один. Музыка апофеоза не звучит.
На этом на сегодня все. Разговор о «Лебедином озере» Григоровича и других редакциях обязательно продолжится. Подписывайтесь на канал, пишите комментарии, а то и читайте прежнее:
#театры и балет #большой театр #мариинский театр