Вчера был сильный проливной дождь который своей грустью оставил след в моей памяти

Тед, внимательно глядя на меня произнес

 — По колено в воде. Как раз перед тем, как Фрэнни села в поезд.

— Очень странно, не так ли? — заметил Макс. 

— Что странно? 

Я пожала плечами:

— Она всегда ездит поездом?

— Потому что она моя жена,  — многозначительно произнес Тед, – потому что она опоздала на автобус и попросила меня подвезти. И еще, потому что у нее было темно в глазах, когда она подошла ко мне на станции метро и сказала, что потеряла память.

— Почему-то ей было так неудобно сказать, что она потеряла память, 

однако он был прав.

Мы несколько минут ехали молча, и в моем воображении вдруг возникло лицо Стива, как он сидит в кресле и читает, и его рука шевелится.

Он был так занят своими мыслями, что не заметил моего движения.

Потом мы говорили о семье Мёрфи, и о вчерашнем вечере, когда Фрэнни была вынуждена зайти в его квартиру в поисках газеты.

Оба мы как-то внезапно почувствовали себя чужими, и мне очень хотелось что-нибудь сказать, но я не знала что. Я не знала, как начать разговор, и потому сказала:

– Я до сих пор не могу поверить, что ты столько времени не приезжал в Грецию.

— Почему? — возразил он.

Я размышляла.

– Наверное, потому, что думала, будто мы не хотим тебя видеть, и я не буду здесь лишняя. А оказалось, что нет.

Тед засмеялся.

– С огромным удовольствием.

И тут меня осенило:

— А Стивен?

Теду показалось, что он ослышался.

‑ Он приедет?

— Не знаю, — ответила я. — Собираемся?

Он немного помолчал и вдруг произнес:

– Я только что ходил за покупками.

Ко мне.

Конечно, на самом деле он ходил в «Уолмарт», но мне почему-то не пришло в голову спросить об этом.

Я продолжала притворяться. Он не спросил, где я была, и не спросил почему.

Он думал о моей матери, о Фрэнни, и только об этом, и ни о чем больше.

Этот разговор, который проходил на большой скорости, был достаточно неловок.

И я почувствовала досаду от того, что пришлось задать такой простой вопрос.

вчера был сильный проливной дождь, — сказал Тед, внимательно глядя на меня. — По колено в воде. Как раз перед тем, как Фрэнни села в поезд.

— Очень странно, не так ли? — заметил Макс. 

— Что странно? 

Я пожала плечами:

— Она всегда ездит поездом?

— Потому что она моя жена,  — многозначительно произнес Тед, – потому что она опоздала на автобус и попросила меня подвезти. И еще, потому что у нее было темно в глазах, когда она подошла ко мне на станции метро и сказала, что потеряла память.

— Почему-то ей было так неудобно сказать, что она потеряла память, 

однако он был прав.

Мы несколько минут ехали молча, и в моем воображении вдруг возникло лицо Стива, как он сидит в кресле и читает, и его рука шевелится.

Он был так занят своими мыслями, что не заметил моего движения.

Потом мы говорили о семье Мёрфи, и о вчерашнем вечере, когда Фрэнни была вынуждена зайти в его квартиру в поисках газеты.

Оба мы как-то внезапно почувствовали себя чужими, и мне очень хотелось что-нибудь сказать, но я не знала что. Я не знала, как начать разговор, и потому сказала:

– Я до сих пор не могу поверить, что ты столько времени не приезжал в Грецию.

— Почему? — возразил он.

Я размышляла.

– Наверное, потому, что думала, будто мы не хотим тебя видеть, и я не буду здесь лишняя. А оказалось, что нет.

Тед засмеялся.

– С огромным удовольствием.

И тут меня осенило:

— А Стивен?

Теду показалось, что он ослышался.

‑ Он приедет?

— Не знаю, — ответила я. — Собираемся?

Он немного помолчал и вдруг произнес:

– Я только что ходил за покупками.

Ко мне.

Конечно, на самом деле он ходил в «Уолмарт», но мне почему-то не пришло в голову спросить об этом.

Я продолжала притворяться. Он не спросил, где я была, и не спросил почему.

Он думал о моей матери, о Фрэнни, и только об этом, и ни о чем больше.

Этот разговор, который проходил на большой скорости, был достаточно неловок.

И я почувствовала досаду от того, что пришлось задать такой простой вопрос.