Грохот толпы, крики, сменяющиеся скандированием столь приевшихся речёвок и лозунгов, не имеющих под собой ничего стоящего, тех самых, про которых возможно сказать лишь «заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибёт». Потом волны тысяч голосов сменились на вакханалию отдельных визгов и ора. Суматоха. Неразбериха. Среди людей мелькали то папахи, то шлемы, то бритые головы. Всё закончилось не так быстро. Агония продолжалась и на следующий день, а он, в свою очередь, передал мрачную эстафету другому дню, а тот – неделе, а неделя – месяцу. Он сидел за небольшим столом, время от времени потирая здоровой рукой посеревший гипс. - И лоб таки расшибли. Странно, что вы пришли сейчас. Неужели так долго пришлось искать виноватых? О да, вам пришлось, - он едва закусил губу, обдумывая с секунду следующую мысль. – Не лично вам, разумеется. Вся страна, казалось, замерла в ожидании нового политического кризиса. В университетах и школах, в офисах и в квартирах – везде тихий шепот переходил в негромкие