Толклись у костра

Толклись у костра, греясь живым огнём и мечтая об обе-
де, поскольку всем хотелось есть. Ждали, когда закипит вода
в котлах. Обламывали с ёлок мелкие сухие веточки на рас-
топку, они хорошо горят. Резали хлеб и всё что надо резать,
разливали по мискам суп, подхватывали с «чайного» стола
мятные пряники, красиво нарезанные ромбики тыквенного
пирога и разноцветные мармеладины, обсыпанные сахаром.
И радовались тому, что они снова вместе, что не зря прожит
выходной, что нет дождя (если был, обедали под натянутым
на четыре жердины полиэтиленовым пологом и радовались,
что сухо, и можно нормально поесть).
Полутора часов вполне хватало и на обед, и на отдых. Они
заливали кострище водой и отправлялись в путь. Дружно ма-
хали из окон электрички тем, кто выходил раньше, на вокза-
ле долго прощались и всю неделю ждали субботы.
Уписывая котлеты с душистым картофельным пюре, ко-
торое у Антонины получалось волшебно вкусными, Гордеев
рассказывал ей о походе, в патетических местах взмахивая
вилкой. И спохватившись, лез в рюкзак: «Я тебе гостинец
принёс, клюквы набрали сегодня».
Сидоровна отбирала у него рюкзак, подкладывала в гор-
деевскую тарелку котлетки и удивлялась. И чему человек ра-
дуется? Километров прошагал немерено, да по завалам, да
по грязи осенней. Понесли его черти! Теперь вон сидит, ест
как в последний раз, не наестся никак...
Черти были своими в доску, и несли Гордеева, можно ска-
зать, на руках, а походы прибавляли сил и дарили душевный
комфорт.
Не каждому руководителю так везёт, когда в группе такие
люди. Виталий Герт, бывший горный спасатель, рассказывал
байки о горнолыжниках и приносил фотографии, от кото-
рых у всех захватывало дух; Дима-Лось, бывший баскетбо-
лист, мог дать дельный совет и был негласным гордеевским
замом; Надя-пианистка пекла замечательно вкусные пирож-
ки; Васька Рыболовлев, душа компании, разжигал костёр с
одной спички; двойняшки Юля и Люба умели играть на ги-
таре, и много чего умели, даром что девчонки совсем. И ни-
когда не ныли, Гордеев это ценил в людях.
Была ещё Наталья Крупенова, старая дева (это сразу вид-
но), лет за сорок. Была ещё Лера Голубева, голубиная душа,
малоежка и каприза, каких поискать. Из-за неё суп в группе
варили, предварительно сняв с тушёнки жир (добавляли в
миски желающим, по кусочку), а салат ей накладывали пер-
вой, после чего заправляли майонезом и солью и расклады-
вали по мискам. Лера ковырялась в салате с видом мучени-
цы, брезгливо отодвигая кусочки колбасы. Колбаса свежая,
вкусная, все едят-нахваливают, ей одной не нравится.
– Тебе что, есть ничего нельзя? И жир нельзя, и колбасу?
Желудок болит, да? Гастрит? Панкреотит? Ты худенькая та-
кая, в чём душа держится... Голубиная душа!
– Какой ещё панкретин? Сам ты кретин!– выворачивала
«голубиная душа». – Ничего у меня не болит, и мне всё мож-
но. Просто я не хочу.
Лера уходила от костра, чтобы не приставали, и примо-
стившись на брёвнышке, ела свой салат. Без соли и без мас-
ла. И бревно сырое, а она на него уселась.
– Лер, простудишься, иди к костру, холодно же, – звала
Наталья.
– Не простужусь, я на подпопнике сижу (туристский сл-
энг: пенополиуретановый коврик-сидушка, не пропускаю-
щий холод), – неприязненно отзывалась Лера. Потому что
бревно сырое, салат холодный, а костёр далеко, и чего при-
вязались?
– Лерочка, а давай я тебе сметанки положу, вместо майо-
неза? – предлагала Надя, и слышала в ответ:
– Не надо. Мне и так вкусно. Слушайте, дайте спокойно
поесть, а?