На днях дочитывала книгу "Мифы древних славян" А. Н. Афанасьева и где-то на последних главах наткнулась на подробное описание обряда опахивания. Раньше (в начале своего увлечения славянством) я нигде не встречала этого обряда. Даже не думала, не подозревала, что такой существует. Но когда читала третью книгу серии "По ту сторону реки" Марины Козинаки и Софи Авдюхиной, то именно оттуда узнала о его существовании. Признаться, тогда я решила, что большая часть из описанного — придуманное авторами: настолько там сложно и тяжело было проводить этот обряд. Но вот я встретила информацию по опахиванию у автора, которому можно довериться. И теперь я хочу поделиться и с вами обрядом опахивания, с помощью которого ограждались от несчастья, прогоняли горе: Как эмблема небесной грозы, побивающей нечистую силу и освобождающей из-под ее власти небесные стада, опахиванье должно прогнать моровую Язву, преградить ей путь страхом Перуновых ударов. Обряд этот совершается с общего согласия и по решению мир
На днях дочитывала книгу "Мифы древних славян" А. Н. Афанасьева и где-то на последних главах наткнулась на подробное описание обряда опахивания.
Раньше (в начале своего увлечения славянством) я нигде не встречала этого обряда. Даже не думала, не подозревала, что такой существует. Но когда читала третью книгу серии "По ту сторону реки" Марины Козинаки и Софи Авдюхиной, то именно оттуда узнала о его существовании. Признаться, тогда я решила, что большая часть из описанного — придуманное авторами: настолько там сложно и тяжело было проводить этот обряд. Но вот я встретила информацию по опахиванию у автора, которому можно довериться.
И теперь я хочу поделиться и с вами обрядом опахивания, с помощью которого ограждались от несчастья, прогоняли горе:
Как эмблема небесной грозы, побивающей нечистую силу и освобождающей из-под ее власти небесные стада, опахиванье должно прогнать моровую Язву, преградить ей путь страхом Перуновых ударов. Обряд этот совершается с общего согласия и по решению мирской сходки; в Волынской губернии плуг везут на паре волов, но во всех других местностях в таком важном деле не употребляют животных. Старуха повещалка, большею частию вдова, выходит в полночь, в одной рубахе, на околицу и с диким воплем бьет в сковороду; на ее призыв со всех сторон собираются бабы и девки с ухватами, кочергами, косами, серпами, помелами и дубинками. Ворота во всех домах запираются, скот загоняется в хлевы, собак привязывают. Сбросив с себя рубаху, повещалка клянет Смерть; другие женщины привозят соху, надевают на эту голую бабу хомут и запрягают ее в соху; потом начинается троекратное опахивание вокруг села, причем сопровождающая толпа держит в руках зажженные лучины или горящие пуки соломы, выражающие символически пламя весенней грозы = светоч жизни. Шествие происходит в таком порядке: впереди несут иконы Богородицы, заступившей место древней богини-громовницы (иногда образ Спасителя), Власия – если бывает чума рогатого скота, Флора и Лавра – если бывает падеж на лошадей, так как эти святые почитаются патронами означенных животных; курят ладоном или целебными травами и даже в некоторых местах поют церковные гимны. Затем едет старуха на помеле в одной рубашке и с распущенными волосами; за нею двигается соха, и за сохой идет девка с кузовом разного зернового хлеба, собранного со всех домов, и сеет по пролагаемой борозде. Иногда, вместо передней старухи, несколько баб и девок едут на помелах и лопатах вслед за сохою и также в одних сорочках и с растрепанными волосами. Следующая позади толпа пляшет, вертится, кривляется, размахивает по воздуху принесенными орудиями, бьет в тазы, чугуны, заслонки и косы, свистит и хлопает кнутами; останавливаясь перед каждым двором, бабы и девки стучат в ворота и бешено вопят: “Бей, секи, руби коровью смерть, или холеру! Сгинь, пропади черная немочь! Запашу, заколю, загребу, засеку, замету!” Сверх этих угроз поется еще заклинательная песня.
В Воронежской губернии женское население выбирает из себя девять девиц, известных своим незазорным поведением, трех вдов, отличающихся толщиною, и одну беременную женщину; в полночь избранных девок впрягают в coxy – они бывают в белых сорочках, с распущенными косами; ходом сохи управляют вдовы, а впереди идет беременная баба с образом Божьей Матери; все сборище поет.
В Курской губернии в соху впрягают бабу-неродицу (неплодную), управлять сохою дают девке, решившейся не выходить замуж, а вдовы набирают песку и рассеивают его по проведенной борозде. Посев песку совершается и в губерниях Воронежской и Орловской, при пении особых стихов.
Если попадется тогда навстречу какое-нибудь животное (например, кошка или собака), то его тотчас же убивают – в полном убеждении, что это Смерть, поспешающая укрыться в виде оборотня; если кошка вскарабкается на высокое дерево, то его вырывают с корнем, а кошку убивают.
Известно поверье, что во время грозы и особенно на Ильин день нечистая сила, стараясь избежать громовых стрел, превращается в собак и кошек. Во время опахиванья мужчины не выходят из домов “ради беды великия”, потому что бешеная толпа баб всякого встречного принимает за оборотня. Обводя село или деревню отовсюду замкнутою круговою чертою, верят, что за этот опаханный рубеж Смерть уже не в силах перейти. Соха берется обыкновенно об одном сошнике, который прилаживается так, чтобы он отваливал землю от села в противоположную сторону.
* источник книга А. Н. Афанасьева "Мифы древних славян"