Всем утра доброго, дня отменного, вечера уютного, ночи покойной, ave, salute или как вам угодно!
Щедро набросав в prelude неполный реестрик вменяемых Императору "злодейств", отважился сегодня привести некоторые "квазиконтраргументы"в пользу Николая... Вообще, защита - штука неудобная, нападающий как правило более агрессивен и, возможно (в нашем случае "исторической дискуссии"), обладает неоспоримыми и весьма весомыми аргументами. Защищающийся же вынужден парировать как минимум со знанием "материала" (а не в стиле "а у тебя... а у тебя вообще волосы из ушей растут!!!") и с изрядным достоинством, дабы в случае поражения таки с ним и удалиться... Тем не менее, давайте хотя бы попытаемся!
ОТСТУПЛЕНИЕ. – ...Я хочу, чтобы господин Вернье запечатлел этот выезд, – сказал Николай Павлович, не оборачиваясь к французу…
Торопливость, с которой художник прикоснулся кистями к полотну, сказалась на сюжете. Константин Николаевич был почему–то изображен не в рыцарских доспехах, как это было на самом деле, а в обычном одеянии средневекового молодого человека, в мягкой шляпе с перьями, которую он приподнял, почтительно выслушивая отца. Сам Николай Павлович, с лицом усатого юноши, картинно вытянул правую руку, указывая направление движения; рядом на белом коне – Александра Федоровна в наряде амазонки; с левой стороны от государя гарцевал закованный в латы Александр Николаевич; в глубине расположились, тоже на конях, великая княжна Ольга Николаевна и Санни; в правом же углу, одетый в рыцарские доспехи, неожиданно возник герцог Лейхтенбергский, хотя на маскараде отсутствовал.
Вдохновение художника оказалось слишком робким, творческое воображение – ничтожным, душа – невместительной. Правда, все были узнаваемы; лошади, доспехи, женские наряды выглядели натурально. Поэтому изображенные на полотне сгоряча одобрили искусство Гораса Вернье, но спустя много лет нужно было обладать сильным воображением, чтобы, глядя на это невыразительное творение, уметь домыслить его и представить минувший маскарад в его истинном виде.
Кстати, маскарад, против ожидания, совсем не удался. Рыцарский выезд был поначалу принят за толпу актеров, а уж потом извинительное неистовство прозвучало столь неправдоподобно, что впору было высечь самых отчаянных за фальшь и глупость… Видимо, что–то произошло… Что–то как будто переменилось…
Злополучное полотно в богатой раме долго переселялось из Зимнего дворца в Александровский, оттуда – в Большой Царскосельский, осело, наконец, в Гатчинском и было забыто.
Б.Ш.Окуджава "Путешествие дилетантов"
Исторический парадокс: большое зачастую видится только на расстоянии. Мелкое же – наоборот – вблизи и сразу. Если после смерти Пушкина масштаб его фигуры (очевидный, увы, не для всех его современников) и градус утраты стали осязаемы практически сразу, то в случае с Николаем произошло иное: все изъяны его эпохи, видимые и осуждаемые еще при жизни Императора, после его кончины будто увеличились в размерах, а деяния и вовсе с какой-то стыдливостью – словно застали за чем-то неприличным - были забыты и не вспоминались…
Сперва - давайте о законодательстве. До Николая Российская Империя жила… как бы поделикатнее… не то, чтобы в беззаконии, но факт, что в начале XIX века иной раз приходилось пользоваться Соборным Уложением аж 1649 года, - бесспорен. Какие-то законы принимались при Екатерине, что-то – при Павле, при Александре много натрудился законотворец Сперанский… Работала ли эффективно вся эта груда законов из разных эпох и времен? Нет, конечно, и огромная заслуга Николая, что при нем, наконец, при содействии того же Сперанского, был составлен Свод законов Российской Империи. Это, конечно, не титанический подвиг, но значительный шаг «из Азии в Европу» - Россия, наконец, обрела правовую основу, перейдя от абсолютизма к государственности. Проще всего от этого достижения отмахнуться и привычно попенять Императору "свинцовыми мерзостями" его правления, но так может поступить лишь человек не очень-то... умный.
Кстати, полным сводом новых законов был одарен и Пушкин!
Именно при Николае Россия начала потихоньку, ни шатко, ни валко, совершенно "по-русски", капитализироваться, т.е. из страны сугубо аграрной, по современной терминологии – «банановой республики», постепенно переходить в статус "державы промышленной", что не могло не сказаться на жизненном укладе всех слоев населения Империи. На заре царствования Николая (и уж тем более - Александра) Россия на жила – как и сто, и двести лет назад – продажей льна, пеньки, меда, меха, даже моржового клыка, а решительно все для «внутреннего потребления» приобреталось в Европах. Кстати, в цикле канала "Однажды 200 лет назад..." регулярно привожу биржевые сводки из "Санкт-Петербургских ведомостей", из которых явственно следует, что доля экспорта уже и в 1821 году значительно превышала долю импорта. При Николае Павловиче появлялись шоссейные дороги, началось строительство дорог железных, бурный рост обрела текстильная промышленность, возникло машиностроение – это лишь ничтожный перечень того, чем Россия начала снабжать сама себя. Такое осознанное «импортозамещение» - но без санкций. Купцы, сановники, дворянство входили во всевозможные концессии, вопрос получения дивидендов от коммерции перестал в высшем свете быть моветоном, а напротив – считался «умением жить». Некрасовский «граф Петр Андревич Клейнмихель, душенька» - характерный пример человека из высшего сословия, изрядно «приподнявшегося» на строительстве железной дороги из Петербурга в Москву. С развитием промышленности начали расти города. С ростом городов появился новый социальный класс – пролетариат, будущий «могильщик» Империи. Понимал ли это Николай – едва ли, но в любом случае для России иного пути быть не могло, она и так подзадержалась на пути социального и экономического развития – примерно на столетие. Николай же, будучи инженером по образованию, гордился этим фактом всю жизнь, и к Империи относился как к сложному механизму, нуждающемуся в усовершенствовании и должном сохранении - на свой, разумеется. безапелляционный и не терпящий возражений взгляд...
Какими бы кощунственными современникам и их потомкам не казались "ужасы" николаевского режима, но именно благодаря им Россия еще долгое время оставалась совершенною «девственницей» в смысле революций, потрясавших в те времена всю Европу. Не лишним будет подчеркнуть, что едва ли в России, только что пережившей Отечественную войну с Наполеоном, нашлась хотя бы тысяча человек, желающих погрузить свою страну в ад войны гражданской, и уж тем более - революции по примеру Великой Французской. На страже именно этой концепции и стоял Николай, повторяя политику старшего брата, инициировавшего создание Священного Союза. Теперь – о пресловутых «декабристах». Читавшие хотя бы несколько страниц написанной Пестелем «Русской правды» имеют представление о том, какой именно хотел видеть Империю этот «пламенный революцьонер»: замаскированная диктатура, кровь, панславянский шовинизм… А теперь давайте перенесемся на двести лет вперед – а вот да, прямо к нам, в "прекрасное далёко" – и представим себе противуправительственный заговор из, например, пары дивизий, десяти сенаторов и двадцати семи полковников. Как вы полагаете – что было бы со всеми этими людьми, раскройся это злоумышление даже не по факту вооруженного выступления, нет, а, заранее, «до того как…»? К чему же удивляться жесткости Николая – ведь в его случае налицо было вооруженное выступление с далеко идущими планами, среди которых умерщвление царской семьи – лишь цветочки. И – всего пять казненных, всего пять, Карл! Трудно подсчитать количество казней при Александре II «Освободителе» - а, казалось бы, «свобода», «оттепель»... А при «деспоте» и убийце Николае – всего пять, и те – можно представить, каких усилий над собою стоили недавнему Великому князю, лично знавшему многих злоумышленников, как, впрочем, и весь высший свет знал друг друга.
Так или иначе, но давайте таки признаем – правление Николая Павловича фактически обеспечило России возможность спокойно развиваться без каких-либо потрясений «снизу», а для любого государства 30 лет внутреннего спокойствия – это колоссальная «подушка безопасности». Недаром в начале столетия XX-го Столыпин произнес знаменитое «Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете Россию!» Ему, увы, двадцать лет покоя никто не дал. Николай I «дал» России покой сам – и его Империя не познала того моря крови и гор трупов, что дала миру Франция, а позднее - Германия, Австрия и Италия. Да, он несколько «перетянул резьбу» на имперском кране, из которого – при его сыне – рвануло так, что многие поколения россиян со вздохом вспоминали Николая Павловича - как писал Пикуль - в том ключе, что «если вы не жили при Николае – значит, вы вообще не жили». Но факт остается фактом – 30 лет социального спокойствия, хоть и окрашенного в ярко выраженные серые тона. И, не вмешайся Император, до конца сыгравший свою роль "жандарма Европы", в "венгерские события" - как знать, может удалось бы избежать и "крымского конфуза", последствия которого долго и осторожно - шаг за шагом - разруливал Горчаков.
Были в Николае и просто симпатичные и очень-очень "знакомые" черты... Он работал по 18 часов в сутки «как раб на галерах», во всё вникал самолично, выстроив «вертикаль власти», не допускающую решение важнейших вопросов без участия самого Императора, много ездил по государству, и вообще – крайне любил порядок во всем. Другое дело, что порядку было мало – не все «на местах» готовы были работать так же, как Император. Понимая, что созданная им бюрократическая система дает сбои и порождает коррупцию, ввел регулярные и систематические ревизии на всех уровнях власти, зачастую венчавшиеся судами над особо зарвавшимся чиновничеством... Ощущение такое, что в современном руководстве России кто-то с историческим образованием тщательно изучил эпоху Николая, перенеся в реалии века XXI-го «импортозамещение», «централизацию», «борьбу с коррупцией» и сам стиль управления. А гордость Николая – армия, доставшаяся ему в виде разболтанного, дряблого после победоносной войны 12-го года организма, насквозь пораженного ростками излишнего «либерализма» с вольнодумцами-офицерами, насмотревшимися за границей картинок "иной жизни"? Кстати, при нём срок службы сокращался трижжы - сперва до 20 лет, после до 19-ти, а с 1851 года - 15 лет. Тоже, конечно, не подарок, но...
ОТСТУПЛЕНИЕ. А являлся ли на самом деле "крымский конфуз" поражением русского оружия? Вспомним -кому именно пришлось нам противостоять? Великобритания, Франция, Османская империя и - совсем уж "до кучи" - Сардиния. Значительные силы пришлось держать в готовности на западной границе - в опасении вмешательства Австрии, Швеции и Пруссии. Да и Кавказскую войну никто не отменял... Провал внешней политики? Да, несомненно, здесь аргументировать нечем. Но николаевские армия и флот выказали чудеса стойкости и героизма - про очевидном несовершенстве оружия и огрехов тылового обеспечения. Участники Крымской кампании - не "пушечное мясо", это - герои, все до единого, от солдата и подпоручика до адмиралов. А может ли в "скверном" государстве быть такое количество героев на квадратную сажень крымской землицы? Не уверен... "Героизм" и "патриотизм" одними приказами не получаются, это работает иначе!
А флот, возрождать который привелось тоже Николаю, – и возродил же! А Кронштадт, полностью перестроенный им по последнему слову инженерной мысли и с новейшими достижениями артиллерийского и минного дела до состояния абсолютной неприступности – по кислому признанию даже знатоков этого дела – англичан, постоявших-постоявших на Балтике в Крымскую кампанию, да и ушедших, не солоно хлебавши? А пресловутые "духовные скрепы" николаевского же министра Уварова с выработанной триадой «Православие-Самодержавие-Народность», долгие годы подпитывавшей имперский дух и само государство. При том же Уварове Россия обрела статус государства с одной из самых лучших систем образования... претерпевшую ныне значительнейшие (и, кажется, не в лучшую сторону) метаморфозы.
P.S. Даже не мог предположить, что уже анонс цикла вызовет довольно изрядные для столь тихого, практически келейного канала, каким является "Русскiй РезонёрЪ", дискуссии. Думается, что не ошибся с новым "героем/антигероем": Николай Павлович по-прежнему интересен многим и по-прежнему спорен. Но мне очень понравилась мысль, высказанная вчера в полемическом пылу уважаемой и авторитетнейшей Мариной Ставицкой: эпоха Николая I - это определённый СТИЛЬ! Вот так случается с императорами: Александр II - да, "освободитель", все дела, но... "не стильно"! Петр I - при всех его несомненных заслугах... ну нет там стиля! Николай II - кабы не "серебряный век"... но, в общем, тоже - полное отсутствие стиля... Екатерина Великая - да, несомненно, "век золотой Екатерины" - есть! Стиль Николая I - это Исаакиевский, это зрелый Пушкин, это - даже Бенкендорф, Дубельт и Булгарин, наконец... Это - дух и расцвет "имперскости", то самое, чего уже не было в СССР периода "умирания" и к чему исподволь подбираются сегодня, но - безуспешно. Потому что "имперский стиль" - это делается не так, это - либо есть, либо всё одно не выйдет. У Николая I - вышло. Это, разумеется, никак невозможно, соотносясь с темой цикла, отнести к "плюсам" Николая Павловича, но определённый штришок к его портрету - точно добавляет!
С признательностью за прочтение, не вздумайте болеть и, как говаривал один бывший юрисконсульт, «держитесь там», искренне Ваш – Русскiй РезонёрЪ