Осиротел старый дом. Первое время он еще ждал, что вот сейчас скрипнут половицы и войдет хозяин. Но время шло, а в дом никто не возвращался. Давно не топленные печи отдавали холодом, стены покрылись пылью и паутиной. Только окна все еще весело поблескивали в лучах солнца, радовались последнему теплу. Но уже чувствовалось дыхание приближающейся осени. Там, за окнами, весело щебетали птицы, сбиваясь в стаи в ожидании возвращения на родину. Все чаще шли дожди, раз от раза становясь все холоднее и продолжительнее. Там, за окнами, своим чередом шла жизнь, в доме жизнь замерла. Стены еще пытались сохранить шорохи, запахи, но они постепенно покинули уютное жилище, словно кто-то невидимый высосал последние воспоминания о счастливых днях, проведенных здесь. Ветер-озорник шутя пробежал по крыше, с разгона ударился в окна, завыл, засвистел, почувствовав свободу. Ночью, когда дом затих, ветер набросился на него неожиданно, бесцеремонно; рвал листья с деревьев, раскачивал ветки, заставляя хлестать по шиферу, злобно стучал плохо закрепленной доской на балконе. Дом не мог устоять перед таким напором. Из последних сил он держался, пытаясь сберечь тепло, которое еще хранили вещи. Ветер наконец нашел лазейку и проник в дом. Наслаждаясь победой, он промчался по пустым комнатам, неся с собой холод и сырость. Утром ночной разбойник оставил свою жертву. Отяжелевшие от дождя и ночной схватки с ветром, ветви деревьев бережно прикрывали крышу дома, стараясь защитить от осенней непогоды. Ветер же теперь каждую ночь устраивал игры, забираясь в мебель, скидывал на пол забытые вещи, поднимал пыль, запутывался в занавесках и чувствовал себя хозяином. Дом вздыхал, дрожал, поскрипывал, но прогнать непрошеного гостя уже не мог. Смирившись, тихонько затих, сгорбившись, поблескивая оконными стеклами, на которых все чаще задерживались капли осеннего дождя, похожие на слезы одинокого, всеми покинутого старика.
