Несмотря на нанесенные нам раны, население Адама сейчас больше, чем прежде, промышленность развита гораздо лучше

«Кто вы?»
«Свой мир мы называем Адам».
Берсеркер покопался в банках своих данных. «Да», — сказал он. —
«Мы напали на него 357 земных лет назад. Нанесен серьезный ущерб, но
прежде чем миссия могла быть завершена, прибыли тактические силы
Великого Флота и вынудили нас отступить. Мы только проводили рейд, и у
нас не было подкрепления».
«Да, но с тех пор Адам значительно укрепил оборону».
«На этот раз и у нас есть база, планетарная система, сырье для
строительства бесчисленного множества новых машин. Почему бы нам не
покончить с Адамом?»
Монтгомери вздохнула: «Был бы ты живым человеком, — способным
мыслить и чувствовать — ты, металлическая мерзость — я бы попросила
прекратить играть со мной в игры. Но, полагаю, что в твоем компьютере
нет таких данных. Давненько мы не сталкивались. Так слушай!
Несмотря на нанесенные нам раны, население Адама сейчас больше,
чем прежде, промышленность развита гораздо лучше, имеется небольшой,
но крепкий военный космический флот во всей системе хорошо
организована гражданская оборона. Вы не сможете разбить нас до
прибытия Великого Флота человечества, которые выкинут вас из этого
сектора. Тем не менее мы бы охотнее предпочли не нести потери в живой
силе и технике, если бы за этим последовал отказ от вторжения. Поэтому
мы и предлагаем вам сделку — мир за мир».
Хотя берсеркера нельзя было назвать живым организмом, ему нельзя
было отказать в проницательности. «Если цель, которую вы предлагаете,
так легкодоступна», — поинтересовалась машина, — «почему бы нам
после этого не обратить свой взор на вас?»
Монтгомери несколько успокоил вкус дыма во рту и в значительно
большей степени — взгляд на семейную фотографию, висевшую над
контрольной панелью управления. На ней был запечатлен ее умерший муж
— ах, Колин… Ее сыновья и дочери с решительным видом стояли рядом со
своими женами и мужьями среди внуков Мэри и Колина. Она добровольно
согласилась на эту миссию, потому что для такого дела нужно было
отправить именно человека — ни один из компьютеров, созданных
людьми, не смог бы проявить достаточную гибкость. А если переговоры не
состоятся и берсеркер откроет огонь — что ж, она успела пожить на этом
свете и многое повидала…
«Я уже говорила, что мы — крепкий орешек, и вам нелегко будет
раскусить нас», — ответила она, — «а это вы можете проверить в
разведовательном полете. Стоит только проанализировать побочное
излучение, идущее от орбитальных крепостей и патрулирующих кораблей.
Потом представьте, какие у нас могут быть наземные установки — целые
реки для охлаждения энергометов. А ведь вы об этом и не думали, правда?»
«Тем не менее, было бы логично атаковать вас, особенно после того,
как мы с легкостью осуществим часть нашей цели по стерилизации мира
без потерь».
Монтгомери скорчила кораблю, видневшемуся на фоне звезд,
дьявольскую гримасу. «Видишь ли», — заявила она, — «прежде, чем
обратить вашу мощь на беспомощную планету, мы во всех направлениях
разошлем роботов-посланников. Они будут нести свидетельства — наши
записи, твою электронную подпись — свидетельства подлинности договора
о том, что мы дали вам информацию в обмен на неприкосновенность.
Вы заключали сделки с человечеством и раньше. Но если вы нарушите
одну, столь важную, как эта, многих ли в будущем вы сумеете завербовать в
«good Life»?»