В погоне за счастьем

Я очень хочу быть счастливой говорила Мария, и у нее было такое впечатление, будто она не только человек, но и бык, будто и в самом деле она хочет быть со своим мужем, как прежде, на протяжении долгой жизни.

Смерть наступила неожиданно. Семена, и те, над которыми еще работали, и семена, уже снятые, были за какие-то пять минут посеяны и вышли в огород у дома ксендза.

Уходи отсюда, сказал ксендз, скорей уходи отсюда, а то я не знаю, откуда это несчастье свалилось на меня.

По дороге в полицию ксенз столкнулся с женщиной, которая несла на голове корзину с грибами. Она вскрикнула:

О, боже, какая напасть, да как же это могло случиться!

Мужчина, несший сено, обронил сено и так сильно толкнул женщину, что она упала. Когда она поднялась, он сказал:

Ах, простите, пожалуйста!

И отдал ей сено.

Тут появился полицейский и с ним еще два полицейских.

Кто эта женщина? спросили они.

Это моя жена, отвечал ксендзе.

Что вы тут делаете?

Я несу сено своей жене.

Где она?

Она только что упала и, возможно, умерла.

Достаньте гроб и отнесите его в дом, распорядился один из полицейских. Они так и сделали.

Через некоторое время полицейский сказал к ксензену:

Поместите ее в мою машину, а я пока посижу в вашем палисаднике.

Ну, как вы можете сидеть тут целый день и ничего не делать? проговорил ксензд. Ну, я вас сейчас позову, а вы посидите тут немножко.

Только подождите, я сейчас принесу воды.

Полицейский принялся разыскивать воду и нашел ведро и песок.

Он начал обсыпать им труп.

Вскоре он увидел, что тело уже начинает шевелиться.

Может быть, она еще жива, пробормотал он.

Прошло уже пять минут, а она еще не шевелится, сказал полицейский.

И не шевельнется, ответил ксендос.

Если вы ее обмыли и обрядили, то она даже притворяться не может.

Но все-таки я пойду и посмотрю на нее, сказал первый полицейский.

Но второй заметил:

Не стоит.

Вы все равно сделаете то, что вам прикажут.

И он остался.

Он остался чтобы помочь ей – помочь ей сначала получить работу, а потом помочь ее карьере.

Я вышла на крыльцо перед закусочной и занялась своими делами: домывала посуду, мыла тротуар, работала в саду и красила стены.

- Что это ты тут делаешь? – спросил кто-то за моей спиной.

Это была собака, ее звали Пэтти.

Она смотрела на меня с любопытством, но не очень дружелюбно, как-то так.

Я даже не остановилась.

Когда это расстояние между нами сократилось до пары метров, она дала себя погладить и лизнула мое лицо.

Сердце у меня екнуло, но я постаралась не показать этого.

Было странно, что в шестнадцать лет я не испугалась.

Может быть, просто не помню.

Потом я попрощалась с собакой и пошла домой.

Дома никого не было, только кошка.

У нее был такой странный вид, что я сразу узнала ее, она была на ступеньку выше меня ростом, а глаза совсем дикие.

Но я знала, что она хочет есть и что ей больно.

Со мной она говорила совсем немного. Она сказала, что не голодна, а только хочет одного – чтобы ее выпустили из клетки.

Тогда я вышла на заднее крыльцо и открыла клетку.

Котенок подпрыгнул, но все равно остался сидеть внутри.

Он посмотрел на меня и сказал:

- Привет, ты мне рада?

Я заколебалась.

Ну, он же котенок.

Кошки любят играть, а в таком возрасте играть очень нелегко.

Наверное, он думает, что мы похожи на людей, которые кормят их.

И я подумала, что, может быть, он прав.

Мне всегда нравилось заботиться о других.

А котята – они дети, которые играют и шалят, когда у них хорошо настроение.

Они спят, когда им нужно спать.

Постепенно они становятся серьезными, даже если им, в общем-то, не надо взрослеть.

Если бы я могла себе такое позволить, я бы остановилась, когда мне было пятнадцать, и никогда бы не рассталась с этим кошками.

Правда, у меня были коты, которых я любила больше всего, – я была молодой и очень одинокой.

Иногда я слышала, как они мурлычут, и это было единственное, что меня волновало.

Кроме этого, они ничего не значили.