Джавахишвили и Н. Подгорного и после выступления Д. Лазуркиной, проведшей 17 лет в сталинских лагерях, XXII съезд партии принял постановление, в котором говорилось: «Признать нецелесообразным дальнейшее сохранение в Мавзолее саркофага с гробом И. В. Сталина, так как серьёзные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом в. Мавзолее В. И. Ленина» [87] .
Это постановление, принятое 30 октября, было выполнено в ночь на 31 октября. Журналист В. Стрелков вспоминает: «В то время я работал корреспондентом АПН. Узнал, что с трибуны XXII съезда КПСС прозвучало пожелание убрать из Мавзолея тело И. Сталина. Тотчас же пошёл на Красную площадь. Но в тот день ничего не увидел. И лишь на третий раз вместе со своими друзьями стал свидетелем этого события.
… Возле Мавзолея толпилось человек 200. Было холодно. Все думали, что выносить саркофаг с телом И. Сталина будут через главный вход. Никто не обратил внимания, что с левой стороны от Мавзолея стояли деревянные щиты, над которыми горели электролампочки.
Поздно вечером справа к Мавзолею подъехала крытая грузовая военная машина. Все, кто стоял напротив входа, бросились туда. Кто-то крикнул: «Выносят!» Однако мы трое не побежали, а стали смотреть издалека.
Очень быстро откуда-то появились милиционеры, выстроились цепью и «отсекли» толпу от Мавзолея. Мы же остались сзади цепи.
Из боковой двери Мавзолея солдаты вынесли стеклянный саркофаг и погрузили его в машину. Воспользовавшись тем, что нас никто не трогал, мы отошли налево и остановились напротив щитов. Вот тут-то мы и увидели, что за щитами солдаты роют могилу. Там же ходил и мужчина в тёмно-сером пальто и такой же шляпе.
Часов в 10 — начале 11-го появилась женщина (думаю, что это была С. Аллилуева). Она нервничала, движения её были резкими. Никто её не останавливал, когда она заходила за Мавзолей.
Затем появилась чёрная легковая машина, из которой вышел военный (не то генерал, не то маршал, ни звания, ни лица мы не рассмотрели) и тут же прошёл за Мавзолей. «Кто это?» — спросил я шофёра, молодого солдата. Он в ответ улыбнулся. «Кого привёз?» — переспросил я. И снова в ответ — улыбка.
Около 11 часов вечера откуда-то сзади принесли красную крышку гроба и прислонили её к стене Мавзолея. Затем все куда-то ушли.
В 11 часов военный начальник вернулся к машине и уехал. Через некоторое время на площадке возле щитов снова появился мужчина в тёмно-сером пальто, затем вынесли обитый красный гроб…
И в этот момент к нам подошёл человек в штатском и вежливо попросил уйти с Красной площади…
Ни кино, ни телерепортёров в то время возле Мавзолея не было» [88] .
Поэт Е. Евтушенко писал в стихотворении «Наследники Сталина»:
Безмолвствовал мрамор. Безмолвно мерцало стекло.
Безмолвно стоял караул, на ветру бронзовея.
А гроб чуть дымился. Дыханье сквозь щели текло,
Когда выносили его из дверей Мавзолея.
Гроб медленно плыл, задевая краями штыки.
Он тоже безмолвным был — тоже! — но грозно безмолвным.
Угрюмо сжимая набальзамированные кулаки,
В нём к щели приник человек, притворившийся мёртвым…
Он что-то задумал. Он лишь отдохнуть прикорнул.
И я обращаюсь к правительству нашему с просьбой:
Удвоить, утроить у этой плиты караул,
Чтоб Сталин не встал, и со Сталиным — прошлое… [89]
Караул у могилы Сталина никто не установил. Недалеко от Мавзолея выкопали глубокую яму и опустили гроб с телом Сталина. К разверстой яме подвели несколько самосвалов с раствором бетона и вылили на лежавший в яме гроб. Сверху положили гранитную плиту, на которой позднее сделали простую надпись «И. В.