Поездка началась с Узбекистана, где 16 ноября он выступил с большой речью на совещании передовиков хлопководства. Затем Никита Сергеевич прибыл в Целинный край, принял участие в совещании передовиков сельского хозяйства и познакомился с работой расположенного в крае Института зернового хозяйства, возглавляемого А. Бараевым. Из Целинограда Хрущёв проследовал в Алтайский край, где познакомился с работой Алтайского института сельского хозяйства, возглавляемого Г. И. Наливайко. Этот институт решительно выступал против главных рекомендаций А. Бараева, предусматривая замену посевов трав, овса интенсивными посевами кукурузы и других пропашных культур; например бобовых. Наливайко утверждал, что повсеместное внедрение его системы позволит быстро и без капитальных затрат увеличить на целине производство зернобобовых культур. Можно ли удивляться, что Хрущёв одобрил именно эту систему земледелия в противоположность той, которую защищал А. Бараев и его институт в Целинном крае. Хрущёву хотелось достигнуть быстрого успеха с наименьшими затратами.
Выступая в поддержку Наливайко, Хрущёв грубо и несправедливо обрушился на такого заслуженного курганского земледельца, почётного академика, как Т. Мальцев, который упорно отстаивал необходимость чистых паров на юго-востоке и в Сибири и практически доказал преимущества своей, во многих отношениях сходной с бараевской системы земледелия.
Из Алтайского края Хрущёв поехал в Новосибирск, где провёл совещание передовиков сельского хозяйства Сибири. Аналогичные совещания с участием Хрущёва прошли на Украине, в Белоруссии и в Москве, где во Дворце спорта собрались 11 тысяч передовиков Центрального, Северо-Западного и Волго-Вятского районов.
Центральной темой его выступлений являлась резкая критика так называемой «травопольной системы» земледелия, разработанной ранее академиком Р. Вильямсом и его учениками. Хрущёв решительно защищал иную, более интенсивную систему земледелия, он утверждал, что одна из главных причин отставания в сельском хозяйстве — это ошибочное использование посевных площадей, при котором до 25 % пашни отводится на чистые пары, овёс, однолетние и многолетние травы. Большую часть этой земли Хрущёв требовал отводить на овёс и кукурузу. Несомненно, в критике травопольной системы имелось много справедливого; огульное её применение принесло нашему сельскому хозяйству немало вреда. Но и те коренные и быстрые изменения, которые предлагал провести Хрущёв, при их огульном внедрении могли принести не меньший вред.
Мировой опыт показал, что не структура посевных площадей является главным фактором успешного сельского хозяйства. На хорошо удобренных землях и овёс может дать 35 — 40 центнеров дешёвого зерна с гектара, тогда как на плохо удобренных землях и кукуруза будет давать 10 — 15 центнеров с гектара. В Канаде в начале 60-х годов чистые пары, овёс и многолетние травы занимали половину всех посевных площадей, но именно Канада занимала тогда одно из первых мест в мире по эффективности, экономичности и производительности сельского хозяйства. Именно в Канаде почвенные и климатические условия были ближе к нам, чем к «кукурузным штатам» США, на опыт которых любил ссылаться Хрущёв. Многолетние подсчёты советских экономистов показывали, что трудоёмкая кукуруза давала в Нечернозёмной зоне в 2 — 3 раза более дорогие корма, чем многолетние травы. А при холодном лете не только в Сибири, но и в центральной зоне кукуруза оставляла скот без кормов, тогда как травы могли давать неплохой урожай при хорошем уходе. Поэтому ошибкой было заменять травопольный шаблон какой-либо новой кукурузной, бобовой или свекольной догмой.