Я отметил на днях, что лицедеятелям культуры в политику то двигать надо, лишь тщательно взвесив все pro et contra.
Потому что, даже оставаясь при заслугах, при всем сделанном, они рискуют: наследие их будет подвергнуто ревизии.
Это как иллюстрация к моей давней беседе с ударником QUEEN Роджером Тейлором, который, отвечая на вопрос о его "социальных композициях", заметил, что музыкантам негоже заниматься политикой.
Комментируя этот пассаж у меня в Фейсбуке наш рок-ветеран Александр Ф. Скляр иронично подметил:
Деятелям культуры хочется сытно кушать, а в ГД хорошо кормят.
Бывший генеральный директор "Телекомпании СКВ" Юрий Любич более темпераментно заметил:
Когда бы наших политиков хоронили в неохраняемом месте, об их "заслугах" для страны можно было бы судить по громадным кучам, которое оставляли бы им благодарные мыслящие потомки. Может современные задумались бы.
А мой экс-коллега по МК Олег Старухин перешёл на личности:
А что, кто-то из современников, создавший шедевры на века, пошёл в политику? Я и среди аполитичных-то тех, кого будут читать, слушать или смотреть лет через 30, не назову. Если речь о Прилепине, то писатель он хороший, но вряд ли его книги войдут в сокровищницу мировой литературы. Даже сегодня людей, хорошо знакомых с его творчеством, на самом деле не так много. Среди тех же депутатов хотя бы пару его романов вряд ли прочитали более 5 человек.
И процитирую пропутинскую МОСКОВСКУЮ КОМСОМОЛКУ, которую с подачи Березовского + Митволя редактировал в 1999 году, про те, знаковые для Путина выборы там было сказано:
"В начале славных дел нашей демократии принято было считать, что чем художник знаменитее, тем он способнее к государственным делам. Вследствие этого художник шел в парламент (тогда еще в Совет народных депутатов) буквально косяком, но долго там не выдерживал. Фазиль Искандер признался однажды, что каждое утро просыпался с мечтой о государственном перевороте, чтобы не надо было идти отрабатывать нуднейшую и бессмысленную депутатскую повинность.
Депутатами побывали все сколько-нибудь значительные деятели нашего искусства, включая даже депутата от Харькова (!) Евгения Александровича Евтушенко; по-моему, в советском социуме этот мореплаватель и плотник испробовал все ниши, кроме космонавтской, но все впереди. Одним из подвигов Евтушенко было, говорят, обеспечение избирателей хозяйственным мылом. Депутатами были Захаров и Волчек, Басилашвили и Невзоров, и Лимонов дважды стремился, да не прошел, — в общем, пока деятели культуры надеялись принести пользу, их порыв был в какой-то степени оправдан, хотя и свелся в результате к глубокому обоюдному разочарованию избранников и народа. Но сейчас-то какого рожна они там забыли?!
Александр Панкратов-Черный пытает счастья в качестве одномандатника. Этот актер, в последнее время известный еще и своими литературными экзерсисами (стихи, мемуары, зарисовки), в сознании большинства зрителей прочно ассоциируется с ранним Шахназаровым и зрелым Эйрамджаном, в чьих комедиях он сыграл свои лучшие роли. В некотором смысле гипотетическое появление Панкратова-Черного (далее для краткости АПЧ) в Думе — зеркало происходящих в стране перемен: артист, с редкой убедительностью создающий в кино образ то похотливого идиота, то не в меру болтливого провинциала, звезда кассовых, но безнадежно пошлых лент, не сыгравший ни одной сколько-нибудь выбивающейся из этого ряда роли, — вполне достоин сменить несколько уже поднадоевшего Вольфовича, да и надо ж кому-то заработать, кроме ЛДПР! Ладно, допустим, Панкратов-Черный за внешностью темпераментного южанина прячет феерические интеллектуальные глубины.
Но вот Наталья Белохвостикова — ее какая сила влечет в Думу? Как актриса она, кажется, реализовалась, хотя и далеко еще не исчерпала своих возможностей. Как мыслитель не блеснула пока ничем, поскольку все ее многочисленные интервью являют нам образцовую мать семейства, доброжелательную и глубоко порядочную женщину, начисто лишенную при этом представления о том, что такое власть. Наконец, люди, позвавшие Белохвостикову под свое крыло, должны же понимать, что для привлечения народной любви эта актриса, снимавшаяся главным образом в интеллектуальном или историческом кино, годится менее всего! Ее знает и любит весьма ограниченная зрительская прослойка, у которой вдобавок нет никаких иллюзий насчет пользы, которую Белохвостикова может принести России в качестве парламентария. Чего ради блок и актриса компрометируют друг друга? Или Белохвостиковой понадобилась депутатская неприкосновенность? — но, воля ваша, я не в силах представить ее преступающей закон.
Пишущая братия как будто раньше других сообразила, что расплатой за участие в Думе становится тотальное отвращение ко всему и творческое бесплодие. Даже Евгений Бунимович, славный поэт и математик, ограничивается в последнее время довольно водянистой публицистикой, — а ведь он работает в московской Думе, где атмосфера хоть и нудная, но далеко не такая людоедская, как в главном парламенте страны.
Из пишущих людей в Думу собрались пока только Маша Арбатова, Даша Асламова, Александр Минкин да Александр Хинштейн.
Насчет Асламовой все более-менее понятно: перед нами случай Охлобыстина в юбке, а чаще и без. Разница в том, что, в отличие от Ивана, Дарья пишет увлекательно, а пошлость ее последовательна, стилеобразующа. Стиль — не что иное, как последовательность. Охлобыстин эклектичен, Даша упрямо и целенаправленно достигает высот безвкусия — и оттого читать ее весело и пряитно. Начинала она как очень хороший военный журналист, да и книги ее написаны весело. После бурного начала Даша сходила замуж (типа как Иван в церковь), родила и захотела солидности. В порядке поиска новой идентичности она забрела в блок «Единство», но Шойгу быстро смекнул, какой репутацией чревато для него такое приобретение, и Асламова вынуждена теперь зарабатывать статус в одномандатном округе. Лично я за нее проголосовал бы охотно — вдруг она там еще кому-нибудь отдастся и напишет не менее увлекательный третий том под судьбоносным названием «Записки дрянного депутата», но боюсь, что мои читательские предпочтения, как обычно, идут несколько вразрез с благом страны.
Случай Маши Арбатовой несколько сложнее: Арбатова привыкла маскировать безнадежную вторичность и полуграмотность своих сочинений какой-либо великой идеей. Поскольку Советский Союз вместе со своей идеологией рухнул, Маша подхватила на вооружение идею женской эмансипации. Оно бы ничего, если бы машины сочинения не были при этом так одинаковы и содержали что-нибудь, кроме восторга героини перед собой; все это писано немыслимым волапюком, состоящим из психоаналитического и кухонного жаргона, и приправлено такой самоуверенностью, которая выдает неизлечимые комплексы. Если вспомнить к тому же, что почти на каждый критический отзыв о себе Арбатова отвечает довольно склочной отповедью, да еще в паре интервью она успела рассказать, как ее шантажируют по телефону, чтобы она только сняла свою кандидатуру. Весь этот набор делает ее идеальным кандидатом в депутаты, и если Василий Шандыбин снова прорвется в Думу, он не останется без пары".