Как быстро пролетел год! Год с того момента, как началась война, окончившаяся нашей победой! Меня известие о ее начале застало в Шеки - это были чудесные выходные, дни встреч с необыкновенными людьми, о которых я столько всего хотела рассказать... Но в один миг мир перевернулся: весть о начале военных действий застала врасплох, в одночасье умиротворенная тишина Шеки стала казаться зловещей, торговые лавки опустели, у людей, встречающихся на улице, в глазах появилась тревога. Я не могла сдержать слез, заторопилась домой, заволновалась за музей…
Но за день до утра 27-го был прекрасный, дивный вечер 26 сентября. Я шла по главной улочке, спускающейся от Дворца Шекинских Ханов, в сторону своего отеля. Город погружался в сон, все магазины были закрыты, в окнах домов горел уютный свет, дороги опустели, великаны-деревья вкрадчиво шептали колыбельную, полная луна серебрила воду в канале, заморосил мелкий дождик, черные тучи вычерчивали на небе замысловатые узоры. В ряду закрытых магазинчиков я увидела открытую дверь, откуда доносились звуки знакомой мелодии – своим тонким, нежным голосом пела Шовкет Алекперова. Ее тембр и особая культура пения сразу уводит в далекое, еле вспоминаемое прошлое: слышу запах бабушкиной квартиры, улыбающегося дедулю, который каждое утро ловит свою волну в приемнике, из которого поет Шовкет… Зеленый свет совершенно необыкновенно освещал маленькую комнатушку, стены которой были сплошь заклеены страницами из старых журналов мод, большой портняжный стол был завален кусками тканей, газетными и журнальными вырезками, ножницами и наперстками, иглами и игольницами, а по центру - антикварная швейная машинка, заправленная мотком ниток. Над старым магнитофоном колдовал маленький человек.
Он казался таким хрупким и невесомым рядом с этими добротными железными атрибутами портного – я подумала, как он удерживает эти исполинские ножницы в руках… Я завороженно наблюдала за этой картиной, казалось, что я попала в трещину времени и перенеслась в прошлое, как Алиса в стране чудес, очутилась в другом измерении, существующем параллельно с моей реальностью. Он долго не обращал на меня внимания - казалось, что мы действительно в разных измерениях. Зеленый свет, музыка из прошлого, звучащая из старого приемника, и все остальное выглядело как в сюрреалистическом кино.
И в какой-то момент он обернулся - и совершенно мне не удивился. Мы стали беседовать. Расим Мамедов, так его зовут, рассказал, что занимается портняжным делом уже 70 лет! И все эти годы шьет на машинке своей матери 1924 года! Он многие годы, точнее до 1995 года, был знаменитым портным - заказывали у него наряды и модницы, и франты. Он может сшить любое платье и костюм, умеет придумать и очень качественно выполнить любой фасон. После наплыва дешевого ширпотреба у него работы поубавилось. Люди перестали думать о качестве, цена вещи, а точнее, ее дешевизна стали единственным критерием выбора, но мастер остается верен своему ремеслу и соглашается на выполнение заказа только тем, кто действительно способен оценить его мастерство.
А научился премудростям портняжного дела Расим у еврейской женщины. В годы Отечественной войны по приказу Сталина с Украины в Азербайджан были высланы еврейские семьи. И в их дом подселили две семьи. Женщина попросила у матери Расима разрешения пользоваться ее швейной машинкой. И стала обшивать всю округу. Маленький Расим все время стоял у нее под боком, внимательно следил за каждым движением - так и научился азам и азарту ремесла, которое захватило его целиком, которому он посвятил всю свою жизнь, служит верно и сегодня. Каждое утро с рассветом он открывает свою мастерскую, включает любимый приемник и сидит за швейной машинкой своей матери в ожидании заказа. Спать он идет самым последним в Шеки - дверь его мастерской закрывается далеко за полночь. А вдруг кто-то придет?
26.09.2021