Маяк

Давно это было. Мы с семьёй переехали в Крым. Родители решили, что нам с братом будет полезен теплый южный климат. Болезненные мы были. 

Наш поезд прибыл в Севастополь в середине июня, мы поселились на южной стороне этого славного города. 

Обживались, привыкали, налаживали быт, знакомились с местными пейзажами и, разумеется, с жителями. 

И мне и брату всё-всё казалось более свободным, более смелым и настоящим.

Оно и неудивительно, ведь в Петербургевся вся жизнь была пропитана гротеском, фальшью и церемониалом, хотя и было всё родным, знакомым. Но в Севастополе мы поняли, что новая жизнь нам ближе, настолько хорошо мы это почувствовали, что даже не смущались, что местные ребята над нами смеялись, что мы бледные, одеваемся как туристы, говорим, словно в кулуарах консерватории. Чужаки. 

Но время шло, нас потихоньку принимали. Родители заводили новые знакомства среди таких же переехавших, сводили нас с их детьми, это не тяготило, но радости никакой тоже не приносило - обыденность из прошлой жизни. 

Мы же хотели приобщиться к новой жизни, стать своими и заполучить уважение. Местные ребята понимали только силу, силу в самом широком смысле, когда у тебя есть характер и способность преодолевать всяческие препятствия и при этом с улыбкой на устах. Этого нам с братом и не хватало. Все наши привычки и обычаи были пропитаны страхом и стеснением, какой-то покорностью перед жизнью. Не окажись мы в новом месте, мы бы этого никогда и не поняли. Родители же это осознать и даже почувствовать уже были не в состоянии, хотя, кто знает, может, они на каком-то другом уровне всё понимали, но нам не показывали…

У местных были чуть ли не самым любимым развлечением прыжки с маяка. Маяк был порядка десяти метров высотой, ржавый, старый, давно заброшен, но манил к себе молодёжь. Считалось, что если не прыгнуть с него головой, как рыбка, то ты слабак. Это был минимальный уровень, который преодолеть должен был каждый. Прыгали, даже девочки. 

Когда я увидел, как легко получается прыгать у местных, то подумал, мол, в чём сложность-то, прыг - и всё. Наивный я был. Стоило мне только взойти на погасшую однажды вершину, как я увидел, насколько я высоко, как сильны порывы ветра и как слабо я держусь на дрожащих ногах. Я остолбенел от страха, мне было страшно пошевелиться, о прыжке я даже и не помышлял - испугался. Но мне польстило, что мой старший брат, который был сильнее, умнее и здоровее меня, отказался даже взобраться на маяк. Потом уже я от него узнал, что он боялся, что другие увидят его страх... Но с того дня для меня стало смыслом жизни прыгнуть с маяка, он снился мне по ночам, я представлял, что лечу с него, когда смотрел из окон, я всё измерял в высоту и сравнивал с маяком, он стал моей навязчивой идеей, я даже друзьям писал, что легко с него прыгаю, что в этом ничего страшного и сложного нет. Я не был лгуном, но меня это подбадривало, я верил, что завтра, на днях я прыгну. Много раз я ещё стоял на маяке и не мог решиться на прыжок... 

Однажды, когда солнце было в зените, когда было настолько жарко, что только идиоты могли пойти на пляж, мы с братом пришли к маяку, не было вообще никого на пляже, кроме нас. Я полез на маяк, нехотя, но с любопытством за мной потянулся и мой старший брат, для него это было первое восхождение на эту высоту. 

Ему это всё казалось глупой затеей, он считал, что смысла в прыжках никакого нет, что это откровенное ребячество и очень небезопасно для жизни. Я уже стоял на краю парапета: как же было высоко. Брат почти кричал на меня в отчаянии, он взывал к моему рассудку, говорил, что прыгать с маяка очень легко и что за это уважать не будут, чести в этом нет, что я, как баран из стада таких же баранов, что надо быть взрослее, подумать о будущем, о родителях, если со мной что-то случится, скажут, что брат не уберёг, что там камни, брёвна, что я могу разбить голову...

Ветер замер, тишина, вода была спокойна и словно ближе лежала от меня. 

"Эх ты, брат!"- пронеслось в голове, "прыгнуть и правда легко". И мои ноги оторвались от парапета, я не прыгнул, я управляемо стал падать. Бууууух... это глухой звук воды в ушах. Как же глубоко я ушёл в толщу воды, но всплыл я очень легко, словно во мне было десять меня, я выдохнул задержавшийся во мне воздух с криком, криком радости, гордости, победы, я так орал... Я был счастлив, а брат мне сверху кричал, что я идиот, но мне было плевать, и я смеялся над ним... 

Уже на следующий день я с местной невозмутимостью прыгал с маяка, но заметил, что и правда, никого это не удивляет, но я чувствовал себя уже равным, а главное - я преодолел свой страх. 

Это было лето 1905 года... Сколько ещё таких маяков я встретил в своей жизни.