Об этом портрете герцогиня Йоркская Елизавета, став королевой Британии , как пишут в каталоге работ де Ласло, «благополучно забыла». Но мы хотим вспомнить его историю.
Филипп де Ласло сумел придать необычность этому портрету своим вдохновенным артистизмом и непринужденностью, экспансивностью, попросив модель, надеть большую широкополую шляпу из фетра и бархата с большими страусовыми перьями.
Этим убором он дерзко заменил маленькую голубую шляпку герцогини, в которой она явилась на сеанс в сопровождении своей матери, графини Сесилии – Нины Стратмор .
Вообще то, Маэстро Ласло на самом деле, писал портрет матери герцогини Йоркской и портрет ее отца, графа Кингхорна. Он был увлечен эскизами к этим парным полотнам, ведь портреты были подарком к серебряному юбилею блестящей светской пары.
Герцогиню Йоркскую писали и прежде многие замечательные художники, (Сорин, например) но лишь маэстро Ласло удалось блестяще передать живое обаяние, энергичность и теплоту, харизму, изящество и сердечность манер его модели – блестящей светской дамы, невестки королевы Марии и короля Эдуарда Восьмого, преданного возлюбленного молчаливой американки Уоллис Симпсон.
Сам художник, пораженный красотою и индивидуальностью молодой герцогини, открыто и с восхищением писал в своем дневнике: “Она стала чуточку полнее с тех пор, как я в последний раз рисовал ее .Это одна из самых привлекательных маленьких женщин, которых я вообще знаю, умная и изящная, Несмотря на ее маленькую фигуру ( очень невысокая), она выглядела весьма и весьма красивой в своей голубой шляпке и предложила мне открыто сделать ее набросок в ней – она была очень увлечена этим замыслом – Я рад видеть ее снова – счастливчик герцог Йоркский!!”. Не многие женщины удостаивались таких комментариев в дневниках художника. Несмотря на энтузиазм маленькой герцогини по поводу идеи нового портрета, сеансы для него были организованы не сразу. Однако де Ласло был решительно настроен нарисовать ее: на следующий день, когда графиня Стратмор предложила ему нарисовать герцога Йоркского в шотландском национальном платье, он написал в своем журнале: “Я мог бы сделать для него кое-что и, возможно, побудить герцогиню прийти ко мне!!”
.
Первый сеанс для настоящей работы над портретом состоялось 28 июля:
Вот как подробно пишет художник о своей работе в журнале:
“В 10: 45 герцогиня Йоркская устроила мне заседание – она пришла в синем - и в обычной плоской шляпе – Я убедил ее надеть элегантную черную шляпу Люси с пером - и она выглядела очаровательно в ней – Я объяснил ей, что она должна носить шляпу, которая больше показывает ее лицо – волосы с одной стороны - и делает ее выше – когда она увидела – фотографию – уже перед отъездом, то она ей так понравилась – что, когда она уходила, она больше не надевала свою маленькую шляпку с грибами.”
Это запись лишь подчеркивает, в какой высокой степени де Ласло обладал особым художественным вкусом, когда дело касалось моды и красоты. Он и герцогиня Йоркская говорили на самые разные темы, в том числе о мировых делах, что позволило художнику сделать следующие замечания о ее характере: “Она не лишена честолюбия – ее врожденный интеллект этого не показывает. Ее обаяние велико и очень женственно – великолепная жена, мать и дочь - она была бы великой королевой! Я наслаждаюсь каждым мгновением в ее присутствии – естественно, не придавая себе никакого значения – она рождена для своего положения!”
Для этого портрета было еще два заседания, 29 и 30 июля.. Однако, когда художник и герцогиня еще раз встретились 5 августа, то де Ласло решил посвятить сеанс полностью новой работе и вернуться к нынешней на более позднем этапе: Он делает подробную заметку в журнале:
“Она поняла, что я хочу сделать набросок ее второго портрета, а другой оставить для завершения в следующий раз”.
Но следующего раза не случилось. Руки на этом холсте так и остались чуть незаконченными, недорисованными.
Парные же парадные портреты герцога и герцогини и их репродукции стали настолько популярными, что королева-мать, а тогда – герцогиня Елизавета Йоркская, в конце концов, совершенно забыла о самом существовании этого портрета очаровательной большой шляпе, которая будто бы служит блестящей рамой для вдохновенного облика молодой и счастливой женщины, символа эпохи Портрет, забытый ее Величеством в студии художника, оставался там до его смерти, в 1937 году..
Позже он перешел в галерею семьи де Ласло.