Для начала хотелось бы указать несколько печальных цифр. В первую чеченскую компанию от пуль противоборствующей стороны гибло до 60% личного состава российской армии. Это на любой современной войне — очень много. Но стоит, конечно же, учитывать состояние той российской армии, которую таковой назвать было сложно. Полное отсутствие взаимодействия и командования. Но сейчас не об этом.
Как правило, солдаты в современной войне страдают больше от артиллерии и авиации. В данном случае — артиллерии, осколочных снарядов и так далее. Более того, половина из тех потерь были — от снайперского огня. В начале второй чеченской этот показатель был уже примерно 30%, что тоже очень много. Но к концу был уже примерно 8-10%. Тем более, как правило, убирали офицеров, без которых и так неслаженные действия войск превращались в обычный хаос. С этим нужно было что-то делать. Собрали спецов, которые прошли Афганистан, которые просто имели большой снайперский опыт. Начали обучать солдат вычислять снайперов, как при дневном свете, так и ночью. Поделился некоторыми моментами с нами прапорщик СпН ГРУ. В то время служил сержантом разведки.
В принципе, ничего удивительного в тактике и оружии боевиков не было. Да, попадались редкие образцы снайперского вооружения и снаряжения, но это было огромной редкостью. Как правило, это были арабские наемники, которых за две компании ликвидировали не так уж и много. А, в основном, они использовали наши СВД или ОСВ-96, которые смогли забрать на складах или в арсеналах спецчастей. Оттуда же были у боевиков и ночные прицелы НСПУ. То есть, техника для наших специалистов была знакомая. Та, и тактика, которую их бойцы брали с наших наставлений.
Так, например, если начиналась беспорядочная стрельба — ищи снайпера. Канонада создавалась специально для прикрытия работы снайперов, чтобы тяжелей было вычислить очаг выстрела. Было несколько правил: снайпер работает из обгоревших квартир в городе, чтобы за спиной был темный фон, на открытой местности (и не только) всегда работает от Солнца, когда оно за спиной и несколько других правил. В целом, наших парней учили распознавать лежки по изменениям ландшафта, по вычищенным от травы и кустарников территориям предполагать зоны действия снайперов. Тут же отмечается, что при вычислении снайпера, иногда, его сразу не уничтожали, давали «срисовать» прикрытие и позиции, между которыми он перемещался. Хотя, как правило, просто расстреливали место из минометов.
Интересной особенностью многих оптических прицелов пользовались наши снайпера. Дело в том, что оптика не бликует, пока к ней приложен глаз. Стоит только его отвести от прицела — блик. Опытные снайперы сначала закрывали переднее окошко, а уже потом отводили взор от прицела. Светофильтры в то время были редкостью. Вот так вот, бликануло — получай. Причем, наш собеседник рассказывает, что дуэли были большой редкостью. Как правило, работа снайпера заключалась в том, чтобы вычислить «гнездо» врага и направить на него артиллерию. Сами по цели работали только в случаях, когда возможности арты не было.
К большому сожалению, из-за неграмотных, а иногда просто преступных действий офицеров российской армии того времени, потеряли мы от снайперского огня очень много людей. Кто-то называл это предательством. Да, и такое было. Но, как правило, это была банальная глупость штабных вояк, которые понятия не имели, как действовать в той или иной ситуации. Наш собеседник рассказывал такую примету: когда назначали нового офицера, мы наблюдали за его поведением перед старшими по званию. Если ему приказывали что-то, а он брал под козырек, и мчался выполнять, не уточняя приказ, не узнавая подробности — всё, жди беды. Либо просто (неумный человек), либо выслуживается.