- А вот тут двигатель, - бодро сообщил продавец, открывая правую дверь. За ней лежал объемистый грязный мешок картофельного вида. Я и бровью не повел. Очень уж хотелось заполучить именно эту модель, в продаже их попадалось крайне мало. Ударили по рукам, и я пошел вызывать эвакуатор.
Прикатив свое новое сокровище в гараж, я тут же развязал мешок… Двигатель действительно был там. Но это был не целый двигатель. А набор деталей «сделай сам». Все оказалось разобрано до болтика, и я немножко поежился от предчувствия, как это собирать без всякой схемы или инструкции. Но обратного пути не просматривалось, потому в ближайшие дни я раскладывал детали по кучкам, пытаясь восстановить подробности их взаимодействия.
Дело бы шло прекрасно, но обнаружилось, что отсутствуют два поршня. Два есть, а еще двух — нет.
«Будем искать!» - повторил я фразу С.С. Горбункова из «Бриллиантовой руки». И начал обзванивать всех, кто мог иметь какую-то информацию. Вскоре всплыла фамилия Гребешков, что продолжило ассоциации с гайдаевской комедией: жену незабвенного Семен Семеныча играла Нина Гребешкова.
-Да, у меня есть! Конечно, есть! Именно такие! Приезжай!
Я ощутил мощный заряд оптимизма и отправился к Шуре Гребешкову. Позвонил от выхода из метро (из автомата за монетку: сотовые еще были в проекте), что через 5 минут буду.
-Хорошо! Спускаюсь! - Шура был лучезарен даже через провода телефона.
Подошел к подъезду — никого. Пять минут, десять, полчаса. Может, дом не тот? Девушка, девушка, это какой номер дома? Хм. Именно тот, как записано. Пришлось сбегать обратно к метро и потратить еще монетку.
- А! Я забыл, - буднично сообщил мне Гребешков. Таким тоном он мог бы сказать, что выпил чаю или вбил гвоздь. Но мы все-таки встретились, и встреча эта положила начало длинному, необычайно длинному и увлекательному пути.
-Ты за чем пришел? За поршнями? Так они у меня не дома. Они в гараже. Там штук десять их точно. Возьму микрометр, подберу тебе самую лучшую пару! И взвесить их со своими не забудь!
Если сначала я и был обескуражен — зачем было тащиться через весь город, если детали не здесь и не сегодня, то вторая часть спича давала надежду. Единственную, как мне виделось, надежду в городе.
- Короче, позвони через две недели. В пятницу, да, в пятницу. Я съезжу в гараж и все тебе возьму!
Он был энергичен, деловит, и никакого сомнения его слова вызвать не могли. Чего уж проще — поехать в гараж и взять с полки пару поршней.
Я звонил через две недели, потом через еще неделю, потом послезавтра, потом в следующий понедельник… Шура медленно, но неуклонно двигался к цели. Но не мог настичь ее, как не мог догнать Ахиллес черепаху. Поездка откладывалась, переносилась, приходилось уезжать в другой город, болели родственники, он ездил, но забывал ключ, приезжал поздно и отключали свет… Потом и ключ, и свет, и Шура сошлись в гараже, но:
- Перекопал половину гаража. Пока не нашел, завтра продолжу!
Трубка все так же излучала оптимизм. Несмотря на это, «завтра» наступило через полмесяца. Потом была разобрана еще половина гаража, затем, в несколько приемов, еще примерно пять половин. Поршни как сквозь землю провалились. Наконец, раскопки достигли скальных пород, и…
- Да есть они! Но не в гараже! Я их в прошлом году на дачу отвез!
Я чуть было не ляпнул, какого художника поиски шли здесь, а не на даче, но вовремя сдержался. Это бы полностью разрушило очарование нашей многомесячной беседы.
Поездка на дачу откладывалась по прежним схемам, и я обучился уже с первых звуков голоса Шуры угадывать, какая из напастей на сей раз пролегла рубежом между ним и поршнями. Осень тем временем кончилась, ударил мороз, и Шура, совершенно неожиданно для меня, доехал.
- Ты понимаешь, они там в сарае. На полке справа. Но я туда попасть не могу. (Ключ??? Не угадал.) Там осенью залило ворота, а потом замерзло. Метр чистейшего льда! Долбил, руки отбил, мозоли натер, но ничего не могу сделать! Ты позвони в марте, в серединке где-нибудь, ладно? И я сразу тебе поршеньки и отдам!
Нужно ли говорить, что весна на Шуриной даче наступила много позже, чем во всем Подмосковье. Лед, несмотря на все мои звонки, растаял только к середине июня. И сразу оказалось, что поршней там нет. Никогда не было. Вернее, были, но совсем от другой марки, и не того года, диаметра, и вообще никак не подойдут.
Я был испуган. Конец сказки? Цель в жизни распадалась! Вероятно, Шура тоже почувствовал это, и поспешил добавить:
- Но зачем тебе поршень! Возьми целый двигатель. Они во Внуково, в ангаре при аэропорте лежат. Новые! Они раньше на резервных генераторах стояли, а теперь списаны. Поедем и заберем. Даже два можно взять, в запас! - Шура был щедр. У меня отлегло, смысл восстанавливался.
Дальше были звонки - точно как в песне Земфиры. В ангар можно было попасть только в определенную смену дежурных, которые менялись невпопад, непредсказуемо, вне всякого порядка и графика, и надо, чтобы это было не днем, но и не ночью, и еще там тоже отключали свет, но можно взять фонарик, однако фиг что там сделаешь с фонариком, ты что, ангаров не видел, он же огромный!
Как-то во время очередного звонка я расслабился и сознался Шуре, что копии поршней мне уже изготовили на одном оборонном заводе, всего за неделю, я все собрал и даже завел.
- Ездил я в ангар. Нет там никаких двигателей, - не сразу ответил он, и его сияние отчего-то моментально стухло. Он протяжно вздохнул, и тихо, не прощаясь, повесил трубку.