Я говорю о приличных домах

– Здесь же пустили.

– Я говорю о приличных домах,– пояснила Яга, усаживаясь за стол.– Но ты не расстраивайся. Под моим чутким руководством...

– Брось,– затосковал вдруг Гена.– С таким цветом кожи меня и на кухню-то не возьмут.

– Гена,– укоризненно покачала головой Яга,– ты ж на Руси живешь. У нас здесь расизм не в моде. Народ вокруг добрый, отзывчивый, я бы даже сказала – жалостливый...

– Угу,– хмыкнул домовой,– то-то в прошлый раз я из посада еле ноги унес.

– Сам виноват. В трактир заходят не для того, чтобы задать вопрос: «Как пройти в библиотеку?»

– Инструктировать надо было лучше,– сердито буркнул Гена, поворачивая краник самовара. Яга сочувственно посмотрела на своего домового, приняла чашку и потянулась к горке румяных ватрушек, до которых она была большая любительница. Возражать не стала, тем более что домовой был прав. Командировка Гены в посад Василисы с треском провалилась. Дело в том, что Василиса Прекрасная, девица любознательная и просвещенная, умудрилась собрать едва ли не самую лучшую библиотеку в тридевятом царстве. Прослышав об этой слабости Василисы, иноземные купцы и негоцианты везли в посад старинные рукописи и фолианты со всего мира. Знали: за ценой здесь не постоят. За библиотекой присматривала младшая сестренка Василисы Марья, которую в народе

уважительно называли Марья-искусница. Яга давно облизывалась на это уникальное собрание редкостей, но в силу ряда причин сама посад посетить не могла. Радиус ее действий был жестко ограничен тремя верстами. Дальше от полянки ей ходу не было. И тогда скрепя сердце Яга согласилась обойтись на время без стряпни своего домового и послала его к маме, несмотря на протесты папы. Нужно сказать, что мама Гены до сих пор имела на его папу зуб. И зуб немаленький. Привязанность домовихи Федосьи к своей хозяйке толкнула ее на отчаянный шаг, когда та тяжело заболела. Вылечить ее мог только волшебный корень с каким-то диким названием жень-пень. Она долго искала этот жень под каждым пнем, а нашла Васю, личность в этих местах довольно известную (более озорного и вредного лешего в Кощеевом царстве не найдешь). Вася помог. И жень нашел, и пень. Подсказал, как напиток лекарственный приготовить.

– Каждый вечер к этому пню молиться приходи,– внушал домовихе Вася.– Тогда напиток особую силу иметь будет. А слова молитовки я тебе подсказывать буду.

Неизвестно, какие слова наподсказывал хитрый леший Федосье, но через девять месяцев разгневанная домовиха вручила лешаку зелененького домовенка. Вопрос об отцовстве даже не обсуждался. Колером Гена пошел в папу. Ни в одном посаде такого не найдешь. Федосья здраво рассудила, что с таким цветом кожи домовому лучше воспитываться в лесу под присмотром пройдохи-отца. Минимум раз в год она навещала свое чадо, устраивая заодно разнос его папаше. Инспекционные налеты на лешачьи владения кончались, как правило, клятвенными заверениями последнего, что все замечания будут учтены, недоработки устранены. Затем Федосья отбывала обратно, перегруженная дарами леса, и Вася благополучно забывал о своих клятвах. Так и получилось, что всю свою недолгую жизнь (Гене еще и двух веков стукнуть не успело) юный домовой провел в Ягусиной избушке, за исключением той злосчастной командировки.

– Хорошо Чебурашка подвернулся, не то осталась бы ты без домового и без ватрушек,– хмуро пробурчал Гена