Здесь нас знакомят садо-мазохистическим контрактом и тем, как важны общие сексуально-эротические предпочтения в паре.
С первых кадров мы наблюдаем за трансформацией девушки-девочки.
Ли страдает самоповреждающим поведением.
На наших глазах из незрелого подростка она превращается в искушенную женщину.
Ли, нежная и ранимая, выписывается из психиатрической лечебницы. По ее же словам, там ей было неплохо. Точный распорядок дня, предсказуемый и понятный ей.
Ничего удивительного, ведь Ли искренне желает обыденности рутины.
Жизнь с отцом–алкоголиком и пассивной матерью приносила ей травму и сильные эмоциональные всплески.
Внутренний конфликт она разрешала тем, что наносила себе порезы. Так Ли смещала фокус своих страданий с психологической боли на физическую более выносимую боль.
Родительский конфликт представлялся для нее закрытой дверью: неразрешимым, отчего ей невозможно было уйти.
Ее бессознательное нашло мазохистский выход – Ли нанесла себе «случайно» или «интуитивно» глубокий порез , который «открыл» закрытую дверь алкогольного семейного конфликта.
Через открытую своей болью и кровью дверь Ли оказалась в лечебнице, где получала заботу и любовь. Мы видим это в сцене объятий с ее психотерапевтом.
Проблема состояла в том, что в лечебнице Ли оказалась не дообследована – ее лечили как суицидальную пациентку, а не как мазохистическую.
Когда она возвращается в родительский дом, где алкоголь-побои-пассивность сохраняются, близость с садистом-отцом начинает ее психологически разрушать.
Грей становится для Ли заменой ее порезам.
Когда она чувствует фрустрацию, то остро испытывает жажду в том, чтобы он шлепнул ее по заднице. Грей тоже этого хочет, но не может оформить свое сексуальное желание в легитимное. Ему искренне кажется, что никто не способен полюбить его, принять его девиацию.
Ли выбрасывает свою коробочку из детства, в которой хранятся предметы, которыми она себя ранит — эпизод идентификации с женственностью. Ровно, как если бы незамужняя женщина, наконец обрела отношения и получила предложение руки и сердца —выбросила свои дневники о прекрасном принце, а заодно и коробку с фаллоимитаторами.
Отношения Ли и Грея приобретают форму зависимости.
Оба они уже не могут друг без друга. Сексуальная игра исцеляет обоих.
Отношения Ли с Питером кажутся блеклыми и неинтересными, несмотря на реально происходящий секс.
Ли, как истинная мазохистка, отменно провоцирует Грей тогда, когда ей необходимо получить порцию боли и унижения. Грей чувствует ее в этом потребность, но не способен пока что отделить свое желание от ее. Вместе с ее потребностью он так же чувствует себя полностью плохим.
Так он увольняет Ли.
Ли бросается на поиски нового мужчины-садиста, но понимает, что любит только мистера Грея.
Грей тоже полюбил Ли, но его внутреннее ощущение себя плохим, аморальным, садистом заставляет его не верить в чувства Ли. Ведь мы знаем , что до нее он был в браке с садистической женщиной, унижающей его.
Он говорит ей: «мы не можем заниматься этим каждый день».
Она отвечает: «почему нет?».
Он устраивает Ли нечто вроде ритуальной проверки – она сидит в его офисе прикованная к столу и стулу, в надежде доказать свою преданность и любовь.
Грей решается на сексуальные отношения с Ли, когда читает ее публичное признание в газете о собственных чувствах к нему.
Мы видим, что здесь происходит символически новое разрешение эдипального конфликта, в котором фигуры отца и матери сменяют свой тон и становятся поддерживающими.
Грей забирает Ли к себе домой.
Из садиста он превращается в нежного любящего человека, преданного, так же как и она. Награда страданиям – жизнь в соитии и любви.
Садомазохизм становится упакованным и неопасным, подвластным двум людям.
Финальная сцена фильма. Счастливый конец.