Мне блистательный Александр Анатольевич ШИРВИНДТ рассказывал:
Швейцер начал снимать «Золотого теленка» только для того, чтобы снять Юрского. И, наконец, Марк Анатольевич решил сделать музыкальную эксцентрическую версию. Во-первых, Андрюшка Миронов там с моей трубкой. И когда что-то репетировали, Марк всегда говорил: «Андрюша, ищи Шуркин тухлый глаз». Это он его режиссировал. Я говорю: «Чего бы не взять первоисточник?» Прошло много лет. В Питере, в Ленинграде был «Золотой Остап». Это всесоюзный юмористический конкурс, где выдавали статуэтки Остапа Бендера. Я был президентом всей этой штуки. Сатирики, артисты, все там были. Мы ехали в купе с Леонидом Иовичем. И в конце, уже подъезжая к Ленинграду, сказал: «Надо было тебя снимать». Я говорю: «Опомнился».
Полностью видео того воскресного ТВ-интервью – внизу.
Не было тем ранним утром времени для того, чтобы развить тему Миронов/Ширвиндт. Сейчас понимаю, что зря за тему не ухватился. Интереснейшую беседу с ним прочитал сейчас:
Эти маски, ярлыки: Никулин - великий клоун, а Папанов и Миронов - великие комедийные актёры. А Андрюша ещё и великий танцевальный. И ведь только Лёша Герман, Александр Столпер решились, чтобы взять этих комиков и клоунов в серьёзные работы - в «Мой друг Иван Лапшин», «Живые и мертвые», в «20 дней без войны». Папанов, Никулин, Миронов не из масок тогда выбились, а из амплуа - это разные вещи.
Скажем, почему Валентин Плучек ненавидел программу на ТВ «Кабачок 13 стульев»? Все же паны в ней - здешние, сатаровские. И он был прав: Спартак Мишулин потрясающе играл Черноту в «Беге», который поставил Плучек. Неожиданно сыграл, а в зале орали: «Пан директор!» И потом Андрюша мечтал заниматься режиссурой. Первый спектакль, который мы с ним в «Сатире» сделали - «Маленькие комедии большого дома». До этого я ставил с Маркушей «Проснись и пой», а для Андрюши это был первый спектакль, как для режиссера. Плучек, к его чести сказать, давал ставить артистам. И если бы не трагедия в Риге, он бы сейчас здесь сидел, в этом кресле [кресле худрука Театра Сатиры – Е.Д.] - 100 процентов - что было бы правильно.
<...>
И потом, он режиссуры понюхал - успел три спектакля в «Сатире» сделать. Он очень любил заниматься театром. Это я влип - 21 год, когда мне сказали: «Посиди немножко, сейчас что-нибудь подберем». Уговаривали. Вот я и сижу 21 год.
<...>
Все, чем мы занимались, когда были молодыми - пить курить, и так далее - уже неактуально. Курю подпольно в театре - дома не разрешают. А встречаться и говорить о Мейерхольде я могу и сам с собой. В этом плане старость - страшная вещь. Но что спасает - сейчас у меня народилось всего до хрена: у Сашки, внучки, двойня, у 62-летнего сына Мишки - сынок, такой забавный парень. Так что приходится все время сюсюкать. Уже выгрался в эту роль.