Повторяю в последний раз

– Ой, господи! Страсти-то какия!!! – Рысь с круглыми от ужаса глазами мелко крестилась лапой, испуганно глядя на Василису.

– Да не тяни ты душу, мамка! Что случилось?

– Ужасти! Все как есть мертвые, вповалку лежат. И Чебурашка, и Никита Авдеевич, Ивана только не видно... – Из глаз рыси брызнули слезы.– И дракон Кощеев не шевелится. Одолели наши богатыри супостата, а сами... – Тут рысь зарыдала в голос.

– Все пропало,– прошептала медведица.– Ванечка... милый... – И рыдания рыси перекрыл рев медведицы. Рев смертельно раненного зверя.

– Хотели мы защитников наших сюда принесть, поплакать над телами ихними да похоронить по русскому обычаю с молитовкой,– причитала меж тем Матрена,– да ящерка дьявольская нас к ним не подпускает. Бродит вокруг них, глаза огнем горят, и пламенем плюется. Все какого-то папу защищать рвется...

– Папу? – вскинулась Василиса так, что Матрена отшатнулась.
– Ну да... а что? – Рысь настороженно уставилась на медведицу.
– Так Иван же себя папой нарек! Значит, ящерка не Кощея, а его

защищает... Может, еще не все потеряно... Хватит! Пойду сама посмотрю, что там творится.– И медведица с места в карьер взяла такой разгон, что Матрена только ахнула.

– Если это называется идти, то что же такое бежать? – Рысь едва поспевала за Василисой, ломящейся через бурелом как танк.– Да не несись ты так, убьешься! И меня загонишь.

Но медведица не обращала внимания на увещевания мамки. Истомившейся за двое суток тревогой и вынужденным бездельем Василисе не терпелось взглянуть вблизи на своего суженого, проверить – а вдруг живой? Может, ранен только? А вдруг родимому помощь нужна... Он там кровью истекает, а они тут... Выскочив из чащи, медведица кубарем скатилась в овраг и, не останавливаясь, взлетела на противоположный склон, где взору ее открылся родной посад. Битва, видать, была нешуточная. Об этом красноречиво говорило состояние кузницы Вакулы и гостиного двора. Непонятным образом исчезли и два боярских терема. Но Василиса не обращала внимания на эти мелочи. Ее взор лихорадочно метался по посаду в поисках милого, но не находил. Так как мчалась она к посаду напролом, то и вышла к нему по кратчайшей прямой – с тылу. Ее

собственный терем заслонил того, ради кого она и неслась сюда сломя голову. Посад, напрочь лишенный частокола, имел довольно жалкий вид. По иронии судьбы костра избежали лишь ворота, сиротливо стоящие на холме. У ворот столпилась вся челядь Василисы, не решаясь переступить черту, за которой и начинался, собственно, посад. Вдоль ворот, тяжело переставляя ноги, бродила Саламандра, вещая разношерстной компании уток, гусей, волков и прочей живности о новых порядках на территории посада.

– Повторяю в последний раз...– Саламандра остановилась, вперила свой огненный взор в створ ворот, выдержала паузу и вновь возобновила движение.– Посад на военном положении, вход посторонним мор... – ящерица на мгновение задумалась,– ...лицам строго воспрещен.

– Так война-то по ночам здеся, а нонче день на дворе, вона солнышко- то как высоко, ужо припякать стало,– заквохтала курица.– Нам здеся прибирать надоть.– И она попыталась двинуться вперед.

– Еще шаг, и я стреляю! – Саламандра начала сводить глаза к переносице.– Из меня Горыныч всю ночь «ворошиловского стрелка» делал! Так что не советую.