Становление Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина пришлось на символистское время в искусстве. Но вот так вот напрямую назвать его символистом и поставить в один ряд с Борисовым-Мусатовым, Пюви де Шаваном нельзя. Да и не состоял он в организации символистов «Голубая роза». Он присоединился в культурно-нейтральному «Миру искусства».
И все- таки живопись его символичная. Петров-Водкин стал уникальным художником, со своим восприятием мира. От природы ему было дано ощущать всеобщую связь вещей, он постоянно искал этот единый закон мироустройства.
Учеба в Московском училище живописи ваяния и зодчества, стажировки в Мюнхене в школе А. Ашбе, впечатления от путешествий в Италию, Францию, Северную Африку ( сам Петров-Водкин считал, что одним из главных в его биографии стало лицезрение дымящегося Везувия), открытие в начале двадцатого века русской иконы – в результате окончательно формируется у живописца тот самый особый и узнаваемый его взгляд на наш мир.
От иконы Петров Водкин отталкивался, формируя свое колористическое кредо. Присутствие трех характерных для иконной живописи цветов (красного, синего и желтого) мы часто видим в его работах. И сама философия религиозного искусства была очень близка художнику. На своих лекциях для студентов он часто повторял понятую им следующим образом задачу искусства : «Не учить, не развлекать мы должны, а светить».
Хотя такой любопытней факт. На заре своей художественной юности он подвизался со товарищи расписывать церковь в Саратове. По постановлению суда работа была уничтожена за неканоничностью.
Кроме иконного трехзвучия цветов, Петров Водкин вырабатывает для своих картин сферическую или наклонную перспективу. Это восходит от стремления художника охватить мир целиком, увидеть его из удаленной точки зрения (большое видится на расстоянии).
В сегодняшней картине Мать эту сферичность (наклонность) тоже можно ощутить. Обратите внимание, как круглится стена избы, на фоне которой сидит молодая женщина, кормящая ребенка.
Кажется, что изба эта и мать с младенцем в ней летят в мировом пространстве, отрешенные от него и в то же время являющиеся его частью.
В этой картине ( да во многих других работах Петрова-Водкина)масштаб обобщения сочетается с точным чувством времени: одежда молодой женщины, глиняный кувшин на столе и разоренный киот в углу рассказывают нам о жизни деревни в послереволюционное время.